— Роланд! Я счастлива, что он меня поцеловал!

Он приостановился и немного постоял на месте, а затем медленно повернулся к девушке и тихо спросил:

— Так ты поощряла его?

— Нет.

— Но тебе был приятен его поцелуй.

— Если бы это было так, разве я остановила бы его? — отозвалась Брижит. — Я сказала только, что рада происшедшему. Видишь ли, это кое в чем меня убедило.

— В чем же?

Брижит опустила глаза и прошептала едва слышным голосом:

— Его поцелуй меня не тронул.

Эта фраза рассказала Роланду больше, чем могли бы объяснить тысячи слов. Он все сразу понял. Только его ласки способны доставлять ей удовольствие. Искусный соблазнитель, каковым слыл Роджер, ничего не добился от его Брижит. Возможно, и ни один мужчина на свете, кроме него, Роланда, не сможет вызвать в ней таких чувств. И то, что она это признала…

Он медленно приблизился к подруге, заключил ее лицо в чашу своих ладоней и нежно отпил из этой чаши. И тут же ее колени ослабели, где-то в ее недрах что-то перевернулось, а все тело затрепетало. И когда он поднял ей на руки и понес на кровать, она не сопротивлялась. Их сердца стучали в одном ритме, их желания были едины.

Брижит хотела этого мужчину. Он нетерпеливо разрывал ее платье, а она могла думать только о том, как страстно его желает. Прекрасный, сильный и нежный человек… Это был единственный мужчина, которого она хотела бы обнимать, ласкать и чувствовать. И когда, двигаясь с нею в едином ритме, он вел ее к восхитительной вершине, ей вдруг стало любопытно, уж не влюбилась ли она в Роланда из Монтвилля.

— Хочу обратиться к тебе за помощью, Года, если не возражаешь, — начала Брижит, присаживаясь на скамью возле девушки. — Роланд настаивает, чтобы я сшила себе платье. Но я боюсь, что не смогу сама как следует раскроить материю.

— С радостью помогу вам, госпожа, как только закончу с этим. — Года кивнула на тушку кролика. — Это поручение Гедды, и я не могу отойти, пока все не сделаю.

Прозвучавшее имя хозяйки Монтвилля растревожило давнее любопытство Брижит.

— Правда ли, что Гедда так сильно ненавидит Роланда? Он сам говорил мне, но в это трудно поверить.

— О, будьте уверены. Так было всегда. Сэру Роланду несладко приходилось. Как вспомнишь, что он вынес еще ребенком, просто хочется плакать.

— Расскажи мне о его детстве. Ты ведь знала его в то время?

— Я была еще слишком мала, чтобы служить в имении, но моя мать работала здесь. Ох, что за рассказы она приносила домой, в деревню. Тогда я даже считала, что все это она нарочно придумывает, чтобы запугать меня и заставить слушаться. А когда я стала взрослой и узнала, что это чистая правда, то просто содрогнулась.

— О чем же она рассказывала?

— О том, как мачеха обращалась с бедным малышом, — ответила Года, но тут же замолчала, отбросила в сторону снятую шкурку и протянула руку за разделочным ножом.

— Ну? — нетерпеливо сказала Брижит. — Не останавливайся, рассказывай дальше.

Прежде чем продолжить, Года тревожно оглянулась вокруг:

— Гедда ужасно била приемыша по любому поводу, совсем не опасаясь господина Лютора. Илзе и Бренда вели себя точно так же, как мать, если не хуже. Однажды Бренду застали, когда она избивала мальчика плетью, а он уже был весь в крови и без сознания. Но она все не останавливалась и в исступлении продолжала стегать его.

— За что? — воскликнула Брижит.

— Он осмелился назвать ее сестрицей.