— Господи помилуй! — офицер, распрямляясь из-под епитрахили священника после чтения разрешительной молитвы, истово перекрестился. — Вот они — обстоятельства жизни… Птички!

— И птички тоже, — мягко улыбнулся отец Иоганн. И вдруг повернулся ко мне и за несколько быстрых шагов приблизился: — Не видел тебя здесь раньше, чадо Божие.

— А я и не заходил раньше… Теперь буду, — я встал и теперь глядел на него сверху вниз.

— Вот как? Ну, заходи, заходи… — пристально поглядел на меня он.

— Отец Иоганн… — с сомнением начал я.

— Ну, ну? Спрашивай, чадо… — он привычным жестом погладил бороду.

— А вот вы про суслика говорили, — чувствуя себя последним кретином, закинул удочку я. — Вы эту фразу где услышали?

— А! — священник сложил руки на груди. — Какой неожиданный вопрос. Но я отвечу, почему нет? Каюсь, грешен, посматриваю телевизор. Там на одном из шоу был приглашённый гость, певец. Бернес, кажется. Вот он про суслика этого и выдал, мол «Не видишь? А он есть!» Запомнилось, поди ж ты… А зачем спросил?

— Да вот один мой сослуживец так говорил, — ни разу не соврал я. Просто этот сослуживец, фанат «ДМБ», жил совсем в другом мире. — А тут я ни от кого такое и не слышал. Спасибо, отец Иоганн… Подскажите, а где свечку можно купить?

— Купить? Зачем её покупать? — искренне удивился батюшка-гном. — Вон свечной ящик в углу, возьми сколько тебе нужно, а если захочешь внести свою лепту на благоустройство храма — внеси, рядом со свечным — ящик для пожертвований.

В общем — в церкви мне понравилось. Надо будет зайти, послушать, как на службе поют, присмотреться — много ли людей ходит, кто из вышемирцев — верующий. Да и вообще — хорошо тут, тихо, спокойно. Дракон не заколупывает, опять же, тоже — плюс. Ещё и голуби эти…

* * *

На турничках меня уже ждала вся банда во главе с Беловым. Пацанов двадцать, не меньше, в основном — седьмой-восьмой класс, и почти все — из моей шестой школы.

— А мы вас видели в школе на линейке! Вы Бурову спасли! — тут же заорали они.

— Конечно, видели, я ж там работаю! — усмехнулся я, сбрасывал рюкзак.

— Но не физруком! — почти обиженно заявил Белов. — Я думал, вы — физрук!

— А я — не физрук, — кивнул я. — Какое горькое разочарование. Чего расселись? Вы заниматься пришли или…

— … рожи корчить! — радостно подхватили они. — Разминаем голенстоп! Раз-два-три-четыре…

— Ох, ироды, доберусь я до вас в школе! — мне было приятно, что они так обезьянничают. — Посмотрим, на что вы способны, кроме как ногами в воздухе дрыгать…

— А кто такие ироды? — заинтересовались ребятки.

— А про царя Ирода Великого и ещё одного Ирода — Антипу вы должны были рассказывать на Истории Античности, — назидательным тоном заявил я. — А если нет — то приходите на факультатив, разберемся и с иродами, и со всеми прочими интересными персонажами. Но это — в школе. А сейчас…

— Разминаем коленный сустав! Раз-два-три-четыре! — заорали они.

И это было хорошо.

Солнце по-осеннему заходило рано, Днепр лениво катил свои воды, деревья на холме Детского парка уже начали ронять первые жёлтые листья, а на пляже, за мостиком, было не протолкнуться от купающихся. Воду, похоже, ещё не дали.

* * *

4. Инициация

Гутцайт меня напугала на той вчерашней совещаловке, если честно.