«Урса» после орочьего автосервиса вела себя отлично. Несмотря на позднее время и долгие разговоры про общественный договор, войну всех против всех, естественные права и естественные же законы, сработал Вождь зеленокожих как положено, любо-дорого кататься!

Задумавшись, я проехал свою любимую парковку — подальше от школы и поближе к магазину — и потому пришлось искать место рядом с калиткой. И — конечно же, я спалился!

Вылезая из машины, я мигом оказался под прицелом двух десятков глаз: восьмиклассники — Бурова, которая на линейке была зеленая, Игнатов, которого тошнило, и самый умный из всех гоблиненок Яша из зверинца, а еще шебутные, но толковые ребята Жаркин, Невзорин и Морковкин, и четверняшки снага — все они с открытыми ртами пялились на «Урсу» и на меня, из нее вылезающего.

— Будете хорошо учиться и много работать — у вас тоже такие же будут, — сказал я как можно более убедительно, хотя сам себе не верил. — Главное, ребята, четко понять, что ты можешь, и чего ты не можешь — и действовать в соответствии с этим пониманием. А теперь — кру-у-угом! На уроки — шагом марш! Третьим уроком — ко мне, будем говорить про географию отечественного автомобилестроения и про «Урсу» — тоже. Понятно?

— Поня-а-а-атно! — протянули восьмиклашки.

Растрендят всей школе, точно. Будут говорить, что я мафиози и в Гомеле собираю бабки с ларьков в районе вокзала. Или еще что-то подобное. Потому что учитель — это кто-то нищий и несчастный. А если нет, то или бандит-мошенник, или муж у нее хорошо зарабатывает. Второй вариант точно не про меня, стало быть — все кристально ясно.

Ничего, стереотипы надо ломать. Вождь смог, а я что — хуже, что ли?

* * *

Столовая вообще и организация питания в земских школах в частности — священная корова всей системы образования. Все дети России обеспечиваются бесплатным питанием в детских садах и школах за счет Государя! Ты не кушаешь припущенную рыбу, синий омлет, холодную овсянку и тушеную морковку? Значит, не уважаешь Иоанна Иоанновича! Аргумент более, чем свирепый, но не особенно эффективный. Государя дети уважали и даже в общем-то были ему благодарны, особенно — те, которые родились в малообеспеченных семьях, но ситуация в целом была классической: младшие давились и ничего не ели, старшим не хватало. Ничего удивительного.

В нашей школе столовка была средней паршивости. Вся выкрашенная голубенькой краской, с обшарпанными столами и тяжелыми табуретками, выщербленным и замазанным сверху вечным суриком дощатым полом. Гутцайт планировала отремонтировать ее в следующем году, пока — средств не имелось, руки не доходили.

В буфете почти ничего не продавалось, кроме отрубных хлебцев, шоколадных батончиков и сока с мякотью, а на кухне работали два типа поваров: старые толстые женщины, которые подворовывали, и молодые сутулые юноши, едва-едва окончившие кулинарный колледж. Не лучшие из его выпускников точно, лучшие после выпускного шли в рестораны. Так что еда тут тоже предлагалась так себе — средней паршивости.

Сегодня была среда, а в среду расписание оказалось составлено таким причудливым образом, что на мою долю выпадало водить в столовку народ почти каждую переменку. После второго, третьего и четвертого урока. Шестой, восьмой и десятый класс соответственно. Но десятиклассники — здоровенные лбы, им ждать четыре часа не улыбалось. Молодые организмы хотели горючего в топку прямо сейчас!

Кое-кто их них кучковался в столовой вдоль окон, начиная со второй перемены и голодными глазами смотрел на уныло ковыряющихся в своих порциях мальчиков и девочек из четвертых, пятых и шестых классов, искренне не понимая, как можно не есть синий омлет! Это же еда-а-а!!!

Я тоже лет до десяти ел очень медленно, мог полтора часа над тарелкой молочной гречки провисеть.