— Лок-тар!!! — откликнулись остальные орки.

Они, похоже, разделяли убеждения своего лидера.

— Однако! — тут определенно пахло матерым прогрессорством, дон Румата Эсторский просто в гробу бы перевернулся от такой социальной инженерии.

А не попаданец ли этот их пан-атаман часом?

— Так что с машиной? Беда? — постарался сбить их пафосный настрой я.

— Да! — тут же настроился на деловой лад Вождь. — Но нет. За два часа сделаем, там…

Тут он стал говорить что-то на электрокарском языке, а я в этом не очень разбирался. Я вообще в авто не очень. Раньше мог разве что масла долить, колесо поменять и аккумулятор новый поставить, а теперь, с этим электрическим безумием и вовсе потерялся. Так что мне оставалось только спросить:

— Сколько с меня?

— Десять. Десять занятий для меня и для всех нас! — решительно заявил Вождь. — Нам нужно повышать образовательный уровень! Вот будем ремонтировать — а ты рассказывай! Ленку посажу записывать, потом еще раз все перечитаю…

— Да и бес с вами, — отчаянно махнул рукой я. Что я, оркам посреди автосервиса курс лекций не прочитаю? — В конце концов, что такое сон вообще? Сон — для слабаков! Начнем, пожалуй, с происхождения государства…

* * *

6. Деструдо

Утром я едва вырвался из объятий сна: вздремнуть удалось часа два, не больше, потому голова ощущалась квадратной.

А еще — я впервые тут, на Тверди, проснулся со стихотворением в голове. Не то, чтобы я сильно люблю поэзию, но кое-что из культурного наследия твердо втемяшилось в голову и иногда всплывало — в основном по утрам. И потом преследовало меня весь день. Например, сегодня это был Есенин:

— Шум и гам в этом логове жутком,

Но всю ночь напролет, до зари,

Я читаю лекции оркам

И с кхазадами жарю спирт! — продекламировал я, глядя в зеркало на свое заспанное лицо.

Бриться, завтракать и прихорашиваться было некогда: плеснул в морду холодной воды, надел свежую рубашку, брюки, ботинки поудобнее — и побежал на выход.

День обещал быть адовым, потому как к нам в Вышемир приезжали актеры из труппы Виленского Великокняжеского драмтеатра. Они ставили спектакль на белорусском языке под названием «Чорная панна Нясвижа». То есть — «Черная панна Несвижа», если кому-то непонятно. За каким бесом нужно показывать детям романтизированную историю последнего Великого Князя Литовского из династии Ягеллонов и первого короля Речи Посполитой Сигизмунда Августа про его великую любовь с Барбарой Радзивилл — это отдельный разговор. Но вопросы такие решаю не я, я — веду на постановку десятый «а», тот самый, где Кузевич, Легенькая и Ляшков, и прочие интересные персонажи.

Почему я? Потому как что такое история и география по сравнению с указиловкой сверху, из самого Гомеля — чтоб все дети с восьмого по десятый класс обязательно посетили театр! Мол, повышали чтоб культурный уровень. Лучше бы Мольера там поставили или Островского — ребятки хоть посмеялись бы. А то — Радзивиллы… У меня от этой фамилии уже оскомина на зубах образовывалась, и начинали мерещиться заговоры и злонамеренность даже в обычном театральном представлении…

Так что, раз у меня пятый и шестой урок в десятом классе — значит, будь любезен, Георгий Серафимович, вместо Корейской войны (тут тоже такая была, и примерно в то же время, что и у нас) и истории Российско-Авалонского противостояния в Азии веди десятиклассников в Земский дом культуры… С другой стороны, десятый класс — это нормально.