Но тут, в Вышемире, похоже, с физкультуркой дело обстояло так же, как в большинстве школ нашего постсоветского пространства. То есть — никак.

В лучшем случае урок начинался с разминки, в худшем — по стандартной схеме «пять кругов вокруг школы, а потом — футбол». Кто не умеет или не любит играть в футбол — тот неудачник и отщепенец. Может ведь человек не любить играть в футбол? Вдруг он больше по спортивным и бальным танцам, или — по гиревому спорту, или — воркаут его привлекает! Нет, не бывает такого. Все должны бегать вдвадцатиром за одним мячиком по пыльному полю. Или — ходи круги вокруг школы вместе с девочками.

При этом правила игры в футбол никто толком не объяснял, вообще никогда. Отсюда появлялись «вратарь-водила», «сало» для проигравших и прочие приятные вещи. Про то, что отправляя бегать вокруг школы, технику бега тоже никому не показывали и не рассказывали — это вообще отдельная песня.

Печально тут все было со спортивной школьной жизнью, в общем.

И я в этом убедился, когда во время моих поскакушек со шведских стенок на канат, с каната — на футбольные ворота, с ворот — на турник и оттуда — на брусья в зал вошёл Игнатов. Ну, тот худой умный парень, который блевал на линейке.

Какого беса он делал в школе в пять часов вечера, хотя у него уроки закончились в два — сие была тайна, покрытая мраком. Но факт оставался фактом: он оказался свидетелем тому, как я провожу время на своей форточке. В смысле — в перерыве между уроками длиной в академический час.

Играю вот в Тарзана из племени обезьян в свободное время, что в этом такого?

— Георгий Серафимович, — Игнатов сильно мялся и стеснялся. — А научите меня подтягиваться? Понимаете… Я с первого класса не умею подтягиваться, ну, не получается, нет силы в руках… Вишу, дергаюсь, перед одноклассниками позорюсь. Какая-то засада: осенью сдаем нормативы — ни разу не подтянулся, кол. Весной сдаем нормативы — ни разу не подтянулся, кол. Я как лох какой-то, если честно, да и вообще…

— Перед девчонками стыдно, — кивнул я. — Понятно… Можно тебе помочь, почему нет? Но месяца два-три потратить на это придется. Да и вообще — ты, Игнатов, спортом в целом займись. На регулярной основе. Оно и мозгу, и телу на пользу, и самооценку поднимешь. Скажу честно — умных и интеллигентных, дрищеватых или пухлых мальчиков-одуванчиков девочки не любят. Даже если и общаются, то… Они думают, что это называется «дружить», а по факту — просто пользуются, не давая взамен ничего, кроме своего присутствия. Это не хорошо и не плохо — это так есть.

Игнатов кивнул:

— Я хочу научиться, хочу заниматься… Просто — ну, на какую секцию я пойду? Бегать не умею — дыхалки не хватает, растяжки нет, подтягиваться не могу, кувыркаться тоже не получается… Я вообще себя никчемным чувствую!

Дерьмо. Я его понимал очень хорошо. Сам таким был, сам попал в такую ловушку. Но потом — мне повезло с тренерами. Несколько раз подряд. А ему — нет. Зато — тут есть я. Если не я — то кто?

— Давай, приходи в семь часов, тут Белов со своей бандой будет, они уже опытные — а я с тобой индивидуально позанимаюсь, первый раз покажу, какие упражнения делать надо, потом будешь сам… И вот что, Игнатов: подтягивания — это не только и не столько руки. Это, в первую очередь, широчайшие мышцы спины!

— Да-а-а? — его удивление было искренним.

Интересно, есть у нас в стране школы, никак не связанные с профессиональным спортом, где физруки рассказывают школьникам, какие мышцы за что отвечают, и как правильно питаться и заниматься, чтобы они росли, а жир, наоборот, уходил? Ни разу не видел и не слышал ничего подобного.