Я застыл, как кролик перед удавом, не в силах ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то звук. Она медленно, мучительно медленно, провела кончиком языка по своим пухлым губам, словно пробуя на вкус повисшее в воздухе напряжение. А потом её глаза, хищные и голодные, начали своё неторопливое путешествие. Они медленно, сантиметр за сантиметром, осмотрели меня с ног до головы. Задержались на моих растрёпанных волосах, скользнули по шее, где, я был абсолютно уверен, уже расцветал яркий засос — прощальный подарок от Аои. Её взгляд прошёлся по моей груди, животу и беззастенчиво остановился где-то в районе ширинки моих джинсов. Я почти физически ощутил это обжигающее прикосновение, и моё тело, которое, казалось, было выжато до последней капли, самым предательским образом отреагировало.

— Надеюсь, обед был сытным, Изаму-кун, — её голос, низкий и бархатный, прозвучал в оглушительной тишине коридора, как мурлыканье пантеры, выследившей свою добычу.

Она лениво оттолкнулась от стены и сделала один-единственный шаг в мою сторону, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами.

— Потому что я тоже хочу попробовать главный десерт этого дома.

Я нервно сглотнул, и этот звук показался мне оглушительно громким. Кажется, мои приключения в этом роскошном особняке были ещё очень далеки от своего завершения. Я только что попал из огня да в полымя. И это полымя обещало быть ещё более жарким, обжигающим и опасным.

Эпилог

Кабинет Хикари Ичитаре напоминал вулкан перед извержением. Воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, вот-вот посыплются искры. Сам хозяин кабинета, обычно такой холёный и спокойный, как сытый кот, сейчас метался из угла в угол, словно тигр в тесной клетке. Его дорогой костюм был слегка помят, а идеально уложенные волосы растрепались.

— Идиоты! Безмозглые болваны! — его голос, привыкший отдавать тихие, властные приказы, срывался на визг. — Я поручил вам простейшую задачу! Про-стей-шу-ю! А вы что? Провалили всё к чертям!

Он с размаху саданул кулаком по столу из чёрного дерева. Стопка бумаг разлетелась, а дорогой пресс-папье в виде золотого слитка жалобно подпрыгнул.

— Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Мы потеряли контракт с «Аматерасу Индастриз»! Это не просто деньги, это репутация! Это миллионы! Десятки, сотни миллионов! И всё из-за вашей грёбаной халатности!

Перед ним, вжав головы в плечи, стояли двое его подчинённых. Бледные, как стены, они, кажется, забыли, как дышать.

— Но, Хикари-сама… — пискнул один из них, самый отчаянный. — Это же форс-мажор… Таможня устроила внеплановую проверку…

— Молчать! — рявкнул Хикари так, что у бедняги чуть душа не ушла в пятки. — Я не желаю слушать твои жалкие оправдания! Чтобы к утру у меня на столе лежали ваши объяснительные! И заявления об увольнении по собственному желанию! А теперь пошли вон! Оба!

И тут, в самый разгар этой бури, дверь кабинета плавно открылась без всякого стука. На пороге нарисовалась фигура, от которой так и веяло холодом и властью. Высокая, стройная блондинка в безупречном деловом костюме скрестила руки на груди и с ленивой усмешкой окинула взглядом происходящее. Это была Синдел Райн.

Хикари осёкся на полуслове, уставившись на наглую гостью. Его лицо, и без того красное от гнева, стало пунцовым.

— Вы ещё кто такая⁈ — прорычал он, чувствуя, как закипает кровь. — Кто позволил вам врываться в мой личный кабинет⁈ Охрана!

Синдел, однако, и ухом не повела. Она грациозно, словно кошка, проскользнула мимо ошарашенных сотрудников и направилась прямиком к его столу.