Эрвен улыбнулся и потрепал коня по гриве, что то ласково ему прошептав. Конь радостно заржал. М да, нам бы с Рыжей такие взаимоотношения, а то все хитрость да притворство – все время надо смотреть, чтобы эта кобыла не халтурила.

Чтобы не нарушать идиллию двух воссоединившихся товарищей, я тихонько толкнула локтем Лари, шепнув:

– А не такое уж у него черное сердце. Смотри, они же чуть не целуются!

Мальчишка угрюмо взглянул на меня:

– Ты не видела того, что видел я.

– А что ты видел? – полюбопытствовала я.

– Это теперь неважно.

Ух, какие мы загадочные! Но я пожала плечами и дальше досаждать пареньку не стала. Во мне всколыхнулся интерес к этому мужчине, который на данный момент осматривал Среброгрива на наличие ран. Кто он? Что это за черное сердце у него такое? Каково его прошлое? Неизведанность еще больше манила к Эрвену… Да не, не то, чтобы манила, скорее так, заставляла обращать на него взор. Да что на него смотреть то, при чем тут «взор»? Скорее, маленькое маленькое такое любопытство соизволило обратить на причуды этого принца свое благосклонное внимание. И не более того.

Наша процессия двинулась дальше. Впереди, как путеводный клубок, катился… тьфу, рысил белоснежный жеребец, изящно выгнув спину дугой, как будто позируя для художника. За ним впечатляюще маршировал Эрвен, задрав подбородок чуть ли не до самого неба. И, слегка отстав от них, тащились мы с мальчишкой. Вернее, тащилась я, а мальчишка меня морально поддерживал, шагая рядом. Несмотря на то, что всю поклажу нес на себе Среброгрив, я еле плелась. Я устала, потому что давненько не проходила столь длительные расстояния. Усталость была подкреплена, к тому же, шоковой терапией (посмотрела бы я на вашу бодрость, если бы вы воочию узрели полусгнившее личико зомби!).

Оказалось, что Эрвен прав. Едва мы вышли из леса, Среброгрив коротко заржал, и откуда то слева нарисовалась моя рыжая кобыла, устремив потупившийся взор куда то в районе моего плеча. Далеко убежала, зараза! Я тронула Рыжую за гриву, и она мелко задрожала всем телом. Испугалась, бедняжка…

В общем, наша банда была восстановлена. Едва я влезла в седло, так сразу и задремала, а в моем уставшем мозгу сменяли друг друга разноцветные картинки. Кажется, мне снилось, что я убегаю от неясной тени, почему то оседлав шею зомби…

Без каких либо ненужных приключений на следующий день мы добрались до очередного городка. Городок был маленьким и грязным, с множеством угрюмых людей, которые старались поскорее затесаться в общий поток толпы. Каждый спешил по своим делам, не утруждая себя остановиться, чтобы переброситься парой слов со знакомым – просто кивали издали и продолжали свое шествие.

Мы бы объехали этот городок стороной, но у нас кончался провиант, и необходимо было его пополнить.

В летний полдень здесь было особенно жарко и душно – припекало не только солнце, но и камень стен и мостовых. Кажется, нигде нельзя было найти прохладное место – все заливал сухой, желтый свет солнца.

У одной из лавок нам попался нищий. Это был худой человек в ободранной одежке –

местами порванной, местами грязной и залатанной. В скрюченных руках он сжимал деревянную кружку, прижимаясь к горячей стене и глядя на прохожих невидящим взглядом.

Когда мы подошли к дверям лавки, нищий протянул руку с кружкой Эрвену, прохрипев:

– Помогите, сэр… моя семья умирает.

– А мне то что? – равнодушно пожал плечами Эрвен, брезгливо отодвинув от себя кружку.

– Пожалуйста, сэр… – снова попытал счастья нищий.