– Странные у тебя знакомые.

– Я их собираю. Коллекционирую. – Каро смотрела мне прямо в глаза.

– Классный ужин, – призналась она. – Я отлично провела время.

– Спасибо.

– Хотя спать с тобой я все равно не буду.

– Я и не надеялся.

– Ну конечно. И не думал.

– Не думал. Я не предаюсь мечтам, пока не получу конкретное предложение.

– Точно. А я и забыла! – рассмеялась Каро. – У таких, как ты, даже не встанет, пока женщина не попросит.

Ее слова меня задели, но достойного ответа я не нашел. Мы подошли к дому Каро и замерли как вкопанные: на крыше ее машины примостился какой-то человек. Заметив нас, он спрыгнул на землю и завопил. Это был Уоррен.

– Осторожно! – предупредил я. – Я вооружен обширным словарным запасом.

– Уоррен, – вздохнула Каро, – когда же ты вырастешь?

Длинные волосы Уоррена ниспадали на широкие плечи.

– Это он? – ревел бывший дружок Каро. – Тот ублюдок, с которым ты трахаешься?

– Давайте успокоимся, – предложил я.

Уоррен меня не слышал.

– Нет-нет, – заговорила Каро, – ты все не так понял. Я с ним не трахаюсь. – Уоррен умолк. – Я сосу его член.

Уоррен как-то криво покосился на нас. Я уж было решил, что он сейчас нас прибьет, а он застонал, повернулся и поковылял прочь.

– Кажется, ушел, – сказал я. – Что у него с глазами?

– Один глаз искусственный. Несчастный случай.

– Ты встречалась с одноглазым парнем?

– Да. Ну и что?

– Да ничего. Похвально, что ты относишься к инвалидам так же, как к нормальным людям.

– Помолчи, – перебила меня Каро. – Меня сейчас стошнит.

– Извини.

– Будешь кофе?

Я нечасто пил кофе – старался не употреблять кофеин, – но на этот раз решил, что отказ утвердит Каро в уверенности, что я ненастоящий мужчина.

– С удовольствием.

Каро жила на втором этаже четырехэтажного дома. Окно гостиной выходило на оживленную улицу, вдалеке виднелся ботанический сад. На стенах висели полки, заставленные, как я и предполагал, дешевыми изданиями книг – всех книг, признанных в свое время крутыми. «На дороге», «Заводной апельсин», «Двери восприятия», «На игле». Даже «Билли Блантер едет в Блэкпул».

На журнальном столике лежали колода Таро и потрепанный перевод «Книги Перемен». Там же стояла изящная пепельница с окурками.

Мы сели в гостиной и стали слушать приглушенный шум машин. Над домом пролетали самолеты; они летели в Хитроу так низко, что рев двигателей заглушал автомобильный гул.

– Ты доволен жизнью? – спросила Каро.

– Думаю, ты сама знаешь ответ.

– У меня тоже все фигово, – кивнула она. – Я в долгах по самое не хочу.

– Сколько?

– Когда последний раз смотрела, было тысяч пятьдесят.

Я восхищенно присвистнул.

– Мама умерла, – продолжала Каро. – Я тебе говорила?

– Нет. Жаль.

– Она всю жизнь на отца потратила: давала ему лекарства по часам и все такое. Если бы она пережила его, мы бы тратили его миллионы, так нет, у мамы прошлой зимой случился сердечный приступ. Как только ее похоронили, отец нанял себе домоправительницу.