– A «BMW»? Твоя машина?

– Да.

– Так продай ее!

– Я за нее еще не расплатилась.

– Если бы у меня были деньги, я бы тебе дал. А пока – сделаю, что могу. Ты только попроси.

– Представляю! – фыркнула Каро. – Предложишь работу в своем магазине? Если не буду есть, покупать шмотки и включать электроприборы, году так к трехтысячному расплачусь с долгами.

Я пошел на кухню попить воды. Когда я включил свет, в первое мгновение мне показалось, что кого-то вырвало на пол. Потом я понял, что это всего-навсего кошмарный коричнево-желтый линолеум. Под потолком сиротливо качалась лампочка без абажура. На окнах не было ни штор, ни жалюзи. Обычная лондонская дыра.

В холодильнике нашлась полупустая бутылка «Перье» без газа. Я налил в стакан, выпил, снова налил. Поглядев в зеркало, убедился, что рубашка не помялась, а волосы лежат так же гладко. Затем последовал удар. В окно влетело что-то тяжелое – и угодило прямо мне в голову. Я пошатнулся и ухватился за стол, чтобы не упасть.

Я лежал на диване. Каро прикладывала холодную мокрую тряпку мне ко лбу.

– Уоррен, – коротко ответила она. – Я видела, как он убегал.

– Что это было?

– Кирпич. Тебе еще повезло. Крепкая черепушка. У тебя теперь шишка на шишке.

– Ты вызвала полицию?

– Нет. Просто забила окно фанерой.

– Может, все-таки вызвать?

– А толку? Полиции о моем бывшем парне прекрасно известно, я уже сто раз звонила. Вот убьет он меня, тогда они и возьмутся за дело.

– Но тут же Ричмонд-на-Темзе! Хороший район!

– Да. А Уоррен – сыночек врача. Увлекающаяся натура. На данный момент увлекся мной.

– Часто он объявляется?

– Когда как. Иногда его неделями не видно. Только подумаю, что от него избавилась, а он тут как тут – сидит на крыльце и воет, как собака на луну.

Я попытался приподняться, но голова так кружилась, что сил не хватило.

Каро вздохнула.

– Похоже, придется тебе остаться на ночь.

Мой член напрягся. Увы, как оказалось, надеяться мне было не на что.

– Можешь спать на диване, – разрешила Каро. – Почему бы и нет? Выглядишь ты неважно.

Я хотел осмотреть свою голову, так что она принесла зеркало. На лбу красовалось произведение размером с яйцо: последняя шишка напоминала желток.

Каро впихнула в меня какие-то таблетки и укрыла лоскутным одеялом. На ночь она поцеловала меня в лоб – так Флоренс Найтингейл целовала умирающего солдата.

Убойная лихорадка

– Хватит уже…

– Что хватит?

– Я и так знаю, что сногсшибательна.

– Я же ничего не говорил, – удивился я.

– И не надо, – лукаво улыбнулась Каро. – Все на твоей перемазанной яйцом морде написано.

– Не буду отрицать, ты мне небезразлична.

– И какие чувства ты испытываешь? Возвышенные, грязные?

– Да уж не слишком чистые.

Она кивнула.

– Не можешь смириться, да? Ты все присваиваешь: книги, песни, пытаешься присвоить людей. Ты все хочешь присвоить.

– Я просто пытаюсь держать обещания, – возразил я тоном оскорбленного достоинства.