– Что?! Мама? Моя мама?

– Да. Извини. Я никогда не говорил, что она у тебя сексуальная?

– Мерзость какая.

– Вот поэтому-то ваша мать, мистер Мэдден, на третьем месте, несмотря на тот факт, что вы некогда проехались у нее по влагалищу. Впрочем, если наденет халатик медсестры, она даже на второе место может выбиться.

– С мамой тебе точно ничего не светит. Ничего.

– Вот именно, – устало подтвердил Уоллес. – Именно поэтому она в моем списке.

Я вздохнул.

– Знаешь что? Надо нам больше на людях бывать, а то жизненные силы утекают.

– Какие такие силы?

– Слышал, как говорят на Таити? «Пожри жизнь – или жизнь пожрет тебя».

– И что это значит?

– Сам посуди. Мы день за днем делаем одно и то же. Мы даже говорим то же самое.

Уоллес сделал большой глоток, поставил бокал и долго смотрел, как в нем колышется пена.

– Наверное, поступать надо по ситуации.

Уоллес отошел в туалет, а я взял еще пива.

– Не смотри, – прошептал Уоллес, вернувшись. – Сказал же, не смотри! Там сидит какой придурок, пялится на тебя. Как будто хочет убить.

Я обернулся. За столиком у окна сидел Гавкер. В пестрой рубашке с коротким рукавом, тщательно причесанный, с золотым кулоном на шее. Мой недавний обидчик сидел, курил и взирал на бокал с пивом. Рядом сидела противная толстуха с рыжими прядями в волосах и лицом, словно отлитым из бетона. Наверное, жена. Они с Гавкером были просто созданы друг для друга.

Гавкер и впрямь бросал на меня смертоубийственные взгляды. Жена от него не отставала.

– Че-ерт, – простонал я.

– Что? – насторожился Уоллес.

– Это тот самый парень.

– Который попал в тебя кирпичом?

– Нет.

– Который книгу поджег?

– Нет. Тот, который избил меня за то, что я его сына от какого-то мальчишки оттащил.

– Скажем прямо, – усмехнулся Уоллес, – ты у нас личность известная.

Я попытался привлечь внимание бармена, но он был занят молоденькой официанткой.

– Вот твой шанс, – шепнул Уоллес.

– Какой еще шанс?

– Говоришь, он тебя в тот раз врасплох застал? А теперь ты застань его врасплох! Давай иди и врежь ему.

– Уоллес, он на меня в упор смотрит. Как я застану его врасплох?

– Я просто предложил.

– У меня другое предложение: допивай. Мы уходим.

Мы вышли, Гавкер с женой последовал за нами. Толстуха погрозила Уоллесу кулаком:

– Ты грабли-то не распускай!

– Простите? – переспросил Уоллес.

Этого оказалось достаточно. Жена Гавкера схватила моего друга за волосы и принялась его бить. Уоллес изо всех сил пытался вырваться. Гавкер хохотал, его гнилые зубы поблескивали от пива и слюны.

– Дура! – крикнул он наконец жене. – Другой!

Впрочем, толстухе было плевать, с кем драться. Уоллес побежал, она рванула за ним. Ее жирный живот колыхался под платьем, больше всего похожим на огромную оранжевую палатку. На тихой улочке в приличном районе выглядело это все довольно дико.

Гавкер осклабился.

– Канай отсюда, усек?

Он резко шагнул ко мне, я отшатнулся и чуть не упал. Гавкер рассмеялся.

Я побежал за Уоллесом. Толстуха тем временем ухватила его и пыталась свалить на землю. Уоллес вывернулся и ударил ее. Жена Гавкера покачнулась и упала спиной на ограду. Я оглянулся: за нами с громкими воплями гнался Гавкер.