Ленни оказался крепким парнем примерно моего роста. Оттопыренные уши, странной формы голова. Вместо того чтобы декламировать: «Как волны обтачивают гальку, так дух воина стремится к доблести», он орал: «Ты, держи ногу прямо!» или: «Ты! Десять отжиманий! Живо!»

Ленни окликнул меня в раздевалке после занятий. Голос у него был такой, словно курил он с трех лет.

– Эй, у тебя хреновое чувство равновесия. Согласен?

– Да. – Я пожал плечами.

– Руками ты бьешь ничего, блоки ставишь нормально, а вот удар ногой – катастрофа. Да или нет?

– Возможно, вы правы.

– Я прав. Координация отдыхает. Тебе уже это говорили?

Я кивнул.

– Когда у меня начнет получаться?

– У тебя? Года через два. И то если до седьмого пота пахать будешь. Понял? Иначе ничего не выйдет. Дело в том, что природных способностей у тебя нет. Вообще. Согласен?

– Вы что, пытаетесь от меня отделаться?

– Нет. Совсем наоборот. Я же вижу твои шишки, сынок. Что-то мне подсказывает, что ты не просто так сюда пришел. Достают тебя, да?

Я покорно кивнул.

– И не первый раз? – Ленни сочувственно посмотрел на меня. – Я так и думал. Почти всегда угадываю.

– Мне надо защищаться, – сказал я. – А я не умею. И двух лет у меня нет.

Ленни придвинулся ко мне.

– Могу давать частные уроки. Пятьдесят фунтов в час.

– Дорого.

Ленни пожал плечами.

– Сорок тоже пойдет.

– Когда начнем?

– Прямо сейчас. Зал оплачен до десяти.

– Я устал, – признался я.

– Это не оправдание.

– Как в карате?

– А ты куда пришел? В фильме сниматься? Пожалуйста, бей, как балерина, только свалишься тут же. Я тебя учу драться. Настоящий бой ничего общего с карате не имеет.

– Странно это слышать от человека с черным поясом.

– Бей уже, тебе говорят!

Я со всей силы врезал по груше. Кулак отозвался болью. Ленни вздохнул и показал мне, как правильно бить – так, чтобы вкладывать в удар вес всего тела. Через несколько минут он попросил ударить его, а не грушу.

– Куда?

– В живот. Не сдерживайся. Врежь мне от души.

Ленни напряг мускулы, и я ударил его кулаком. Эффект примерно тот же, как если бы я долбил скульптуру работы Генри Мура. Через час, когда я наконец отдал Ленни деньги за занятия, единственным моим желанием было пойти домой и завалиться спать.

Зонта у меня не было, так что я бежал, стараясь держаться под козырьками домов, а рюкзак тяжело хлопал меня по спине. Сзади бежал какой-то парень в свитере.

На станции я оглянулся, но его уже не было. Угрюмый контролер проверил мой билет. Я перешел через мост, купил в автомате шоколадку и принялся ходить взад-вперед по платформе. На вкус было похоже, будто шоколадка покоилась рядом с телом Рамзеса Третьего чуть не три тысячи лет. Впрочем, голод не тетка, пришлось есть.

Следующий поезд шел в Уимблдон. Наконец на табло загорелась надпись: «ДО РИЧМОНДА». На платформе были еще двое: пышечка в куртке из искусственного меха и мини-юбке и нервный подросток, жутко смущенный намерениями своей подружки.

И вдруг сзади на меня обрушился сокрушительный удар. Поначалу я решил, что толстуха застала меня за созерцанием ее ног, похожих на сардельки. Я обернулся: рядом со мной стоял тот самый парень в свитере, его лицо блестело от дождя.

– Эй ты, сволочь! Держись отсюда подальше! – бросил он мне.

Только тут я узнал его.