Каро открыла шкаф и положила передо мной черный блестящий предмет.

– Что это? – не выдержал я.

– Пистолет Уоррена, – пояснила она. – Ты должен его спрятать. Ради меня.

– Пистолет Уоррена? У него был пистолет?

– Он общался с сомнительными типами.

– Насколько сомнительными? – Я уставился на Каро в упор.

– С типами, которые убивают своих врагов и перерабатывают их на собачий корм.

Инстинкт подсказывал мне выкинуть пистолет в Темзу. Однако Каро просила меня спрятать оружие, а не избавиться от него. Она мне доверяла и даже, как ни странно, восхищалась мной. Мне не хотелось разочаровывать ее, поэтому я в точности следовал ее указаниям. Однако не только поэтому. Пистолет возбуждал меня. Господи, я думал, что первые издания книг – это круто, но осознание того, что я держу оружие, с помощью которого копы из Лос-Анджелеса дырявили случайных прохожих…

Мне не терпелось понять, как это устройство действует. Я прицелился в книжный шкаф и спустил курок. Раздался оглушительный грохот, входная дверь содрогнулась. Воздух наполнился дымом, и дым пах детством. Я думал, что сбегутся прохожие, но единственный очевидец – какой-то рабочий – продолжал невозмутимо жевать свой гамбургер из коровьего дерьма.

Я пригляделся к шкафу и понял, что прострелил насквозь первое издание «Ни пенни больше, ни пенни меньше». Не то чтобы книга этого не заслуживала, однако выходит, злополучный выстрел обошелся мне в сто двадцать пять фунтов.

Осыпая себя отборной лексикой, я убрал пистолет в свой любимый тайник – переплет от «Детской энциклопедии» Артура Ми. Когда я еще жил с родителями, я прятал туда наркотики и мамино успокоительное, которое приберегал для особых случаев.

Мне было совершенно необходимо выпить. В холодильнике нашлась бутылка джина и две банки тоника. Я пил ледяной джин с тоником, пока тоник не кончился. Тогда я продолжил пить джин. Часам к двум комната стала меркнуть у меня перед глазами, и я, кажется, понял значение выражения «в стельку пьян». Я дополз до кровати, рухнул в темноту и отрубился.

Когда я проблевался в третий раз, зазвонил телефон. Раздался мой голос на автоответчике; голос звучал приветливо, благовоспитанно, хотя и немного чудаковато. Потом послышался голос Каро. Ее голос был женственным, с легкой хрипотцой, и звучал он раз в сто уверенней моего. Шатаясь, я зашел в комнату и взял трубку.

– Алло.

– Что случилось? – спросила Каро. – У тебя такой странный голос.

– Зачем ты звонишь?

– Я соскучилась.

– Ты где?

– Стою у тебя под дверью.

С утра она сбегала в аптеку и принесла какие-то порошки, которые должны были восстановить минеральный баланс и возместить потерянные с рвотой вещества. Каро размешала порошок в стакане воды и заставила меня выпить. Минут двадцать спустя мне стало гораздо легче. Моя подруга принесла тост и стакан молока, а пока я ел сидела на краешке кровати.

– Почему ты это сделал? – спросила она. – Из-за Уоррена?

– Наверное, да.

– Он этого не стоит.

– В «Стандарде» что-нибудь про него написали?

– Не глупи. Не ребенок ведь под поезд свалился и не знаменитость. Всего-навсего Уоррен. – Каро сжала мою руку. – Ты сказал, нам лучше какое-то время не видеться. Я так не могу.

– Почему?

– Я не хочу с тобой разлучаться. Мои чувства к тебе…

– Какие такие чувства?

Каро пожала плечами и потупилась.