– Да, плохо дело, – признал я. – Но он твой отец. Должно же в нем быть хоть что-то хорошее.

– Мне нравится, в каком состоянии его сердце.

– Каро…

– Нуда. Закупорка сердечных сосудов. Врачи сказали, он протянет года два, но это было четыре года назад. Я молюсь и молюсь, а хуже ему не становится. Теперь вот его подружка следит, чтобы он лекарства принимал.

– У меня вопрос. Если он такой придурок, почему ты просишь у него деньги?

– С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Мы поднялись на крыльцо, и Каро позвонила в дверь. Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге возникла немолодая женщина с довольно грубым лицом. Крашеная блондинка, на вид – потасканная барменша, только заносчивая. Каблуки высокие, как на актере из шоу трансвеститов.

– А, Каролина, – мрачно молвила она. – Хоть бы позвонила…

– Решила сделать вам сюрприз, – с убийственной улыбкой ответила Каро. – Кстати, это Марк.

– У тебя столько парней, что всех не упомнишь.

Не то чтобы я сноб, но все же для служанки она вела себя довольно странно.

– Твоя дочь пришла! – крикнула женщина, удаляясь от нас по выстеленному ковровой дорожкой коридору.

– Это кто? – спросил я.

– Эйлин, – бросила Каро. – Злая мачеха.

Отец Каро сидел наверху в зловонном кабинете и с помощью лупы изучал какую-то книгу. Радио выплевывало новости так громко, что даже бывалые рокеры зажали бы уши. Вокруг громоздились книги – на полу, на всех предметах мебели. Не хватало только книжного шкафа.

Что бы там Каро ни говорила, выглядел Гордон неважно. Посеревшее лицо, налитые кровью глаза, раздувшееся брюхо. Наверное, таким Санта Клаус добирается домой после Рождества.

Несколько мгновений мы стояли в проходе, не привлекая его внимания. Потом Каро подошла к отцу и чмокнула его в щеку.

– Привет, милая! – воскликнул он.

Кажется, он действительно был рад видеть дочь.

– Пап, знаешь, кто это? – Каро кивнула на меня. – Мы встречались, когда я училась в школе.

Гордон растерянно уставился на меня и несколько раз щелкнул пальцами.

– Да… Конечно! Джон… Джим?… Джейсон! Ты держал китайский ресторанчик.

– Он что, похож на китайца? Нет, пап. Это Марк. Марк Мэдден.

Гордон нахмурился и покачал головой.

– Не помню.

Каро жестом попросила меня выйти и закрыла дверь. Я принялся ходить взад-вперед по коридору. В доме было довольно промозгло, хотя батареи работали вовсю.

Я вышел в переднюю. На стене висела фотография молодого темноволосого Гордона. Он копал в саду и курил трубку, а перед ним стояла пухленькая светловолосая девочка со знакомой гримаской на лице. Девочка держала в руках совок. Наверное, на фотографии ей было года четыре. Милый снимок из семейного альбома.

Я подошел к полке с книгами – поглядеть, есть ли что украсть. Одни дрянные книжонки – неудачные издания неплохих авторов. Единственным исключением являлось первое британское издание «Заводного апельсина», правда, без суперобложки.