Пора было уходить. Гордон действовал мне на нервы. В коридоре я решил нанести заключительный удар.

– Кстати, вы сломали мне боковое зеркальце.

– Чего?

Я объяснил, что случилось. Он стал отрицать. Я напомнил, что Каро все видела.

– Не будем делать из мухи слона, – предложил я. – Заплатите за зеркальце, и я не буду портить вам права.

– Нет! Нет! – Гордон явно завелся. – Не смей на меня давить!

Он принялся бегать взад-вперед, заложив руки за спину.

– Я на вас не давлю, – терпеливо сообщил я. – Вам просто на месте не сидится.

Гордон сверкнул налившимися злобой глазами:

– Слушай, ты, надменный ублюдок! Ты заявляешься сюда, треплешь мне нервы, указываешь; что мне делать с моим домом, с деньгами… А получив от ворот поворот, пытаешься выдавить деньги, обвиняя меня в том, к чему я отношения не имею! И ты это прекрасно знаешь! Катись ты знаешь куда…

Во время этой речи лицо Гордона три раза меняло цвет: красный, пурпурный, наконец малиновый. В конце концов отец Каро сделался похож на портрет Френсиса Бэкона. Внезапно Гордон пошатнулся и упал на спину. Тяжело приземлился – шмяк! – и в воздух взвилось облачко пыли. Пыль была не от ковра, а от самого Гордона.

Я застыл. Потом рассмеялся – неожиданно для самого себя. То был смех детского ликования, за которое я отказываюсь нести ответственность.

Гордон по-прежнему лежал на спине, бородка топорщилась в потолок, один тапок почти свалился с ноги. Его глаза были закрыты. Я наклонился и похлопал старика по щекам.

– Гордон? Гордон? – Ударил посильнее. – Гордон! Что с вами?

В горле послышалось клокотание. Потом он замер. Я попытался нащупать пульс, но у меня ничего не вышло. Отец Каро скончался.

Я бросился через весь дом, пытаясь найти телефон. Телефон обнаружился на кухне. Я схватил трубку и хотел было вызвать «скорую». Потом задумался. Если вызвать врача, Гордона могут еще спасти. Каро меня не простит. Я сам себя не прощу.

Так что я положил трубку на место, проследовал в коридор, перешагнул через старика и тихонько вышел.

Мужчина и шлюха

– Он неважно выглядел, когда я уходил.

Я говорил, что это нелепо, но Каро настояла на своем: она хотела увидеть тело.

– Мне надо убедиться. Этот мешок с дерьмом мне всю жизнь испортил.

Я повез Каро к отцовскому дому. Стоило машине подпрыгнуть на выбоине, как новоявленная сирота заливалась нервным смехом. Мы припарковались чуть поодаль и подошли к двери. Каро уже собиралась вставить свой ключ в замок, но я схватил ее за руку.

– А если Эйлин дома?

– Да нет, она до утра с мертвецами общается.

– А если вернулась?

– Марк, расслабься, ее здесь нет. Иначе стояла бы машина…

– Давай позвоним. На всякий случай.

Каро недовольно повела плечами, но прижала кнопку звонка. Чуть погодя она все же открыла дверь ключом. И тут нас постиг первый шок. Коридор был пуст.

– Ты же сказал, он упал на пол.

– Да.

– Ну и где он?

В гостиной по-прежнему надрывался телевизор. Каро на цыпочках прошла по коридору, заглянула в комнату – и резко отпрянула. Потом поманила меня. Я подошел: Гордон сидел перед телевизором, смотрел комедийный сериал.

От неожиданности Каро резко протрезвела. Мы поехали ко мне домой.

– Он не умер… – безутешно стонала Каро. – Ты сказал, что он умер, а он жив. Ну что ты за подонок?

– Каро, клянусь, он был мертв. Я пульс не нащупал.