- И тем не менее вы видите перед собой именно орех пальмы коко-де-мер, или морского кокоса, как называет ее местное население, Вес двадцать килограмм. Вызревал восемь лет. Второго такого, ручаюсь, вы не найдете даже в музее.

Айрис осторожно погладила плод, своей пикантной формой напоминающий женские бедра. Она вспомнила о том, что, по местным поверьям, ядро этого ореха способно возвратить молодость и жизненную силу.

- Но как вам удалось достать его? Ведь закон запрещает вывозить целые орехи из страны.

Приобрести можно лишь сувенир из их скорлупы. Когда мы были на Праслене, я купила аж несколько штук.

Дилан многозначительно усмехнулся.

- Как я уже говорил, у меня есть кое-какие связи.

- Но ведь это же контрабанда!

- Я бы предпочел окрестить это пополнением частной коллекции, Как говорится, искусство требует... Кроме того, я не продаю эти вещи, а оставляю себе, - Суть дела от этого не меняется: вы нарушаете закон.

Однако Дилан лишь досадливо отмахнулся.

- Ох, до чего же с вами трудно! Ну, скажите, если бы вам нечаянно представился шанс завладеть таким орехом, вы бы упустили его?

- Ну...

- Вот то-то же! Жаль только, - еле слышно прибавил Дилан, - что личное счастье для вас менее значимо, чем кокосовый орех.

Как он может говорить такие вещи, когда мое сердце буквально разрывается от боли и безысходности! - вознегодовала Айрис. Можно подумать, будто для меня не мука находиться рядом с любимым и не иметь возможности даже сказать ему о том, как сильно я его люблю! Но почему, за что мне такие страдания? Разве я кому-нибудь хоть однажды сделала что-то плохое? Чем я заслужила подобное испытание?

Айрис тяжело вздохнула. Что же ты со мной сделал, -Дилан Лингтон? Чем меня приворожил? И зачем? Пройдет еще неделя, и мы больше никогда не увидимся. Как же, зная это, жить дальше?

Нет, она не жалела об их встрече и никогда не пожалеет. Лишь благодаря ей она наконец узнала, что такое настоящая любовь. Она влюбилась в него с первого взгляда, влюбилась в его смех, в его улыбку, в его колдовские зеленые глаза.

Но она не должна даже думать о нем. Боже, дай мне силы забыть эту любовь! - взмолилась Айрис. Раз мы никогда не будем вместе, то зачем все эти мучения? Почему же судьба так несправедливо обошлась с нами?

Айрис с трудом подавила подступавшие к горлу рыдания. Пряча увлажнившиеся глаза, она тихо попросила:

- Не надо больше об этом, мистер Лингтон.

Вы и представить не можете, какую причиняете мне боль.

Его зеленые глаза потемнели.

- Нет, это вы не представляете, какие мучение доставляете мне своим извечным отказом! Ну что, что я могу сделать для того, чтобы вы стали моей? Что предложить в обмен на вашу благосклонность? Может быть, деньги? Или мою яхту?

Айрис гневно вскинула голову. Слезы, повисшие на ресницах, мгновенно высохли. Холодно и отчетливо она произнесла:

- Меня еще никогда так не оскорбляли, мистер Лингтон. После этого мне остается только одно - уйти. Прощайте!

Айрис взялась за ручку двери, намереваясь покинуть каюту. Сегодня же она найдет способ убраться с этой треклятой яхты!

- Подождите! - послышался за ее спиной внезапно изменившийся голос.

В этом голосе было столько мольбы, столько боли, что Айрис невольно остановилась. Не поворачиваясь, она сипло произнесла:

- Что?

- Взгляните на меня, Айрис.

Подчиняясь его просьбе, молодая женщина обернулась. Ее поразила та смесь безысходности и отчаяния, что светилась в глазах мужчины.

- Взгляните на меня, Айрис, - глухо повторил Дилан. - Кого вы видите перед собой?

Самодовольного, себялюбивого, сластолюбивого самца? О нет! Таким я могу быть только для других, но не для вас. Сколько я ни старался держаться с вами, как с обычной женщиной, у меня ничего не получалось. Всеми силами я внушал себе, что вы такая же, как и остальные, боясь поверить в то, что наконец встретил женщину своей мечты.