Изменить размер шрифта - +

"Надеюсь на Господа, надеется душа моя; на слово Его уповаю. Душа моя ожидает Господа более, нежели стражи — утра".

Затем Человек-падаль вернулся обратно и разделся. Снял с себя дождевик. Черно-белый шарф "Ювентуса". Свитер и майку. Стянул ботинки и носки. Сбросил штаны. Вынул пистолет и положил его поверх кучи с одеждой. Наконец дошла очередь до трусов.

"Во имя Отца и Сына и Святого Духа".

Он развел руки, как подбитый голубь, выпятил вздутый живот, наклонил вбок голову и посмотрел на свое отражение в дверном стекле.

Длиннющие руки. Распухшее, фиолетовое правое плечо. Кадык. Черная борода. Маленькая круглая голова. Распятие на волосатой груди. Худое тело в темных пятнах синяков. Темный пенис спереди висящих, как спелые плоды, яиц. Правая нога — кривая, пораженная разрядом. Шрам поперек икры, твердый, как сучок дерева. Черные ногти на ногах.

Он увидел, как за плечами скользнула тень. Оборачиваться не стал, потому что и так знал, кто это. Казалось, он слышит цоканье ее костылей и шуршание волокущегося по полу черного балахона.

"Братья и сестры, чтобы совершить это Святое Таинство за упокой души младой сестры нашей Фабианы с надеждой, которая дается нам через Воскресшего Христа, осознаем смиренно грехи наши", — заходился священник.

Человек-падаль вытащил из розетки зарядку от телефона и, переступая, словно колосс, через пустыни, реки и города, взобрался на стул. Поднял одну ногу. Маленькая белая буренка впилась в подошву. Он отлепил ее и прикрутил к цепочке вместе с распятием.

"Да помилует нас Всемогущий Бог и, простив нам наши грехи, приведет нас к жизни вечной".

Человек-падаль протянул руки к потолку. Прямо над ним торчал крюк для светильника и два электрических провода, вылезавшие из-под штукатурки, как раздвоенный змеиный язык.

Он в несколько оборотов закрутил провод от зарядки вокруг крюка и потом обернул его вокруг шеи.

"Господи, всегда милующий и прощающий: прими в доме Твоем сестру нашу Фабиану, которую Ты призвал из этого мира; в земной жизни она верила в Тебя и уповала на Тебя, а потому позволь ей вкусить вечное счастье. Через нашего Господа..."

Как странно. Он словно бы не находился больше в своем теле. Он был близко. Совсем рядом. Видел самого себя, нагого, оборачивающего провод вокруг горла. Слышал свое тяжелое дыхание.

"Он — это я?"

"Да, он — это ты".

Какого черта этот человек залез голышом на стул и затягивает себе петлю на шее?

Человек-падаль знал ответ.

Это все его голова.

Его маленькая голова в черных волосиках, как в вороньих перьях. Его безумная голова. Голова, разрушившая его жизнь. В ней было нечто, что заставляло его чувствовать слишком многое, из-за нее он всегда ощущал себя лишним, не похожим на других, голова, которая заставила его делать вещи, о которых он никому не мог рассказать, потому что никто бы его не понял, голова, которая наполняла его ужасом, ликованием, ослепляла, заставила укрыться в этой грязной дыре, дрожащего как мышь, голова, которая заставила его мечтать о вертепе, способном покрыть собою всю землю, заменить настоящие горы, моря и реки горами из папье-маше и морями из оловянной фольги.

Так вот, он устал от этой головы.

"Да, устал", — сказал Человек-падаль и толкнул ногой стул. Он повис над пастухами, солдатиками, пластмассовыми зверушками и бумажными горами.

"Как Бог".

Задыхаясь, он развел руки.

"Господь мой пастырь: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Он подкрепляет душу мою, направляет меня на путь истины ради имени Своего".

Теперь, когда ему больше нечем было дышать, когда его легкие отчаянно вопили "воздуха, воздуха!", когда мозг готов был лопнуть, когда ноги бились, как в тот день, когда через них прошел ток, он внезапно понял.

Быстрый переход
Мы в Instagram