Изменить размер шрифта - +
Уже в области "Будь крайне осторожен". Теперь единственная правильная стратегия — во всем с ним соглашаться и как можно меньше доставать.

Отец развернулся и яростно пнул ногой белый пластмассовый стул, отчего тот отлетел на другой конец комнаты к коробкам, в которых Кристиано держал одежду. Ошибочка вышла. Нет, тут горят все пять звезд. Пора бить тревогу. Теперь остается одно: проглотить язык и слиться с пейзажем.

Уже неделю отцу как шлея под хвост попала. За несколько дней до того он взъярился на заклинившую дверь ванной. Сломался замок. Пару минут отец поковырялся с отверткой. Стоял у двери на коленях и ругался — крыл на чем свет стоит скобяную лавку Фратини, которая продала ему замок, китайских умельцев, которые состряпали его из жестянки, политиков, которые разрешают импортировать это дерьмо в Италию. Было такое ощущение, что все они выстроились прямо там, перед ним. Все впустую, проклятая дверь и не думала открываться.

Удар кулаком. Сильнее. Еще раз. Дверь дрожала на петлях, но не поддавалась. Рино сходил в комнату, достал пистолет и выстрелил в замок. Без толку. Пистолет произвел оглушительный шум, после которого Кристиано с полчаса ходил с заложенными ушами, но замок не открывался.

Польза от этого была одна: Кристиано убедился, что когда в фильмах с одного выстрела открывают запертые двери — это полный бред.

В конце концов отец стал пинать дверь ногами. Потом высадил ее, рыча и выламывая голыми руками куски досок. Ввалившись в ванную, он дал кулаком по зеркалу, осколки разлетелись во все стороны, а он порезал руку и потом долго сидел на бортике ванны и курил, уставившись на струйку крови.

— А мне какое дело, что он спятил? — немного поразмыслив, снова подал голос Рино. — Задолбал вконец. Мне завтра на работу...

Он подошел к сыну и сел на край кровати.

— А знаешь, что меня больше всего достает? Вылезаешь утром мокрый из душа, и приходится вставать босиком на ледяную плитку. Так и шею недолго свернуть.. — Он ухмыльнулся, зарядил пистолет и, держа за ствол, подал его сыну. — Я всякий раз думаю, что нормальный собачий коврик нам не помешает.

 

В три тридцать пять ночи Кристиано Дзена вышел из дома в зеленых резиновых сапогах, пижамных штанах в клеточку и отцовской штормовке. В одной руке — пистолет, в другой — фонарик.

Кристиано был тощий парнишка, высокий для своих тринадцати лет, с тонкими кистями и лодыжками, длинным худыми руками и сорок четвертым размером ноги. На голове — копна спутанных русых волос, из-под которых упрямо торчали оттопыренные уши. Между большими голубыми глазами — маленький вздернутый нос. Рот для такого узкого лица крупноват.

Валил сильный снег. Ветра не было. Температура упала ниже нуля.

Кристиано натянул на голову черную вязаную шапку, выдохнул облачко пара и направил луч фонарика во двор.

Слой снега покрывал гравий, старую заржавелую качалку, мусорные баки, кучу кирпичей и фургон. Шоссе, проложенное перед самым домом, уходило вдаль нетронутой белой полосой. Ни единого следа от шин, ровная белизна. Вдалеке по-прежнему лаяла собака.

Он прикрыл дверь и получше заправил пижаму в сапоги.

"Ну, давай. Пустяки. Всего делов-то? Стреляешь ему в башку, главное — прямо в башку, а то скулить начнет, и тебе придется палить еще раз, а потом сразу домой. Десять минут — и ты снова в постели. Вперед, боец!" — Отцовское напутствие, которым тот поднял его с кровати, звучало в ушах.

Он поднял глаза. За стеклом виднелся темный силуэт: отец знаками подгонял его. Кристиано засунул пистолет в трусы. От соприкосновения с холодной сталью у него поджались яйца.

Он кивнул отцу и двинул неровным шагом к задам дома, чувствуя, как сердце начинает биться все быстрее.

 

Рино Дзена смотрел из окна, как его сын выходит из дома в снежную ночь.

Пиво и граппа закончились.

Быстрый переход
Мы в Instagram