— Прошу прощения, сэр, — прошептал новый голос, подобострастный и взволнованный.

— В чем дело? — повернулся к нему Шелк.

Перед ним стоял официант.

— Я в замешательстве, сэр. Я действительно не знаю, как это сформулировать.

— Мне не полагается быть здесь? — Спросив, Шелк понял, что не уйдет без борьбы; конечно, толпа официантов и швейцаров справится с ним, но им придется постараться — простого приказа или довода не хватит.

— О нет, нет, сэр! — с ужасом ответил официант. — Об этом не беспокойтесь.

Ожесточенная борьба, которую представлял себе Шелк, растаяла в дымке неосуществленных возможностей.

— Это все один господин, сэр. Очень высокий господин, с длинным лицом? Скорее с печальным лицом, если я могу так сказать, сэр. Он в Клубе.

— Нет идти, — твердо объявил Орев.

— Он не захотел назвать мне свое имя, сэр. Сказал только, что это не имеет значения. — Официант прочистил горло. — Он не назвал и ваше имя, сэр, но описал вас. И еще он сказал, чтобы я не говорил вам ничего, если вы будете с кем-нибудь, сэр. В таком случае я должен был бы предложить что-нибудь выпить, вам и вашему спутнику, и он пообещал заплатить за напитки. Но если вы будете один, мне поручили пригласить вас присоединиться к нему.

Шелк покачал головой:

— Понятия не имею, кто такой этот господин. А ты?

— Нет, сэр. Он не постоянный посетитель. Не думаю, что видел его раньше, сэр.

— Официант, ты знаешь, где находится статуя Фелксиопы? Здесь, в оранжерее?

— Конечно, сэр. Высокий господин поручил мне искать вас там в первую очередь.

Шелк подумал, что высоким ростом отличается полковник Узик, который, однако, настолько массивен, что его рост не очень заметен; но Узика трудно назвать длиннолицым. Поскольку только он и капитан Геккон читали письмо Гиацинт, этот длиннолицый, скорее всего, Геккон.

— Скажи ему, что я не могу присоединиться к нему в Клубе, — сказал Шелк, осторожно выбирая слова. — Выскажи мои сожаления. Скажи ему, что я должен оставаться около статуи Фелксиопы и что я один. Он может поговорить со мной там, если захочет.

— Да, сэр. Спасибо, сэр. Не нужно ли вам что-нибудь, сэр? Я могу принести туда.

Шелк нетерпеливо покачал головой.

— Очень хорошо, сэр. Я передам ему ваши слова.

— Погоди. Сколько сейчас времени?

Официант извиняюще улыбнулся.

— У меня нет часов, сэр.

— Конечно, нет. И у меня. Приблизительно.

— Сэр, я посмотрел на часы бармена всего за минуту-две до того, как пришел сюда. Было без пяти двенадцать, сэр.

— Спасибо, — сказал Шелк и уселся на вырезанную скамью, не думая о том, как будет трудно встать.

Гиераксдень, говорило письмо Гиацинт. Он попытался восстановить в памяти ее точные слова и не сумел, хотя и помнил их суть. Она не упоминала точное время, но, возможно, имела в виду вечер, после окончания своего похода по магазинам. Часы бармена, несомненно, висят в Клубе; и этот Клуб должен быть таким местом, где люди, главным образом мужчины, сидят и пьют — что-то вроде «Петуха», только для богачей. Маловероятно, что официант поглядел на часы бармена после разговора с длиннолицым, кем бы тот ни был; так что он отметил время минут десять назад. Значит, гиераксдень кончился и начался фелксдень. Если Гиацинт и ждала его (в высшей степени невероятно) — он не пришел.

* * *

— Привет, Сиськи, — сказал Гагарка, выныривая из мрака бокового туннеля.