— Ловить рыба, — предложил Орев.

Гость Шелка не обратил на него внимания.

— У меня есть деньги, а? У тебя?

— Нет. Ничего.

— Вот па… Мой мальчик. Держи. — Золотые карты пролились на колени Шелка. — Нет, нет! Возьми их. Осталось… э… намного больше. Откуда они появляются, а? Подождем официанта. Купи немного еды. И для меня, э, тоже. Мне, ик, очень нужна. Помощь. Э… поддержка. В этом, ик, вся суть. Я… э… рассчитываю. Мы все. Я… мы… рассчитываем на твое… э… сострадание.

Шелк искательно посмотрел на Фелксиопу, которая вернула его взгляд с деревянным достоинством. Быть может, это заколдованное золото, которое (по меньшей мере в метафорическом плане) растает при прикосновении? Если нет, чем он заслужил ее милость?

— Спасибо, — наконец сумел сказать он. — Если я могу оказать какую-нибудь услугу Вашему… вам, я буду только счастлив. — Он пересчитал их на ощупь: семь карт.

— Они пришли во Дворец. В… э… сам Дворец, если ты в состоянии, ик, поверить в это. — Посетитель сел, обхватив голову руками. — Я, ик, обедал. Во время обеда. Ну, этот… э… паж, а? Один из тех мальчишек, которые приносят нам письма. Ты этим занимался?

— Нет. Но я, конечно, знаю о них.

— Некоторые из нас тоже разносили, а? Я сам. Много лет назад. Нас зачислили… э… в схолу. Э… потом. Некоторых из нас. Жирный мальчишка. Не я. Он был. И есть. Сказал, что собираются арестовать меня. И Его Святейшество! Я сказал, чушь. Ешь, мой дорогой, а? А потом они… хм… пришли. Не объявили о себе. Офицер… э… капитан, лейтенант или еще кто-то. С ним труперы, повсюду гвардейцы, а? Повсюду искали Его Свя… Перевернули все вверх дном. Но не нашли. Его. Взяли меня. Связали мне руки. Мне! Связали мне руки под сутаной.

— Мне очень жаль, — искренне сказал Шелк.

— Они, ик, привели меня в штаб-квартиру Второй бригады. Временную штаб-квартиру. Ты меня… э… понимаешь? Дом их бригадира. В гражданской гвардии больше нет… э… генералов, а? Больше нет никакого генералиссимуса. Только эти… э… бригадиры. Допрашивали меня, а? Часы и часы. Абсолютно. Письмо старого Квезаля, эй? Ты знаешь о нем?

— Да, я видел его.

— Я… э… составил его. И не… э… сообщил об этом бригадиру, а? Не признался. Он бы расстрелял меня, а? Мы… э… я ожидал неприятностей. Постарался сформулировать обтекаемо. Его… он даже не хотел слышать об этом. — Гость взглянул на Шелка с выражением побитой собаки, его дыхание пахло вином. — Ты понимаешь, кого я… э… имею в виду?

— Конечно.

— Он отсылал письмо обратно. Дважды. Не случалось за все годы, а? Третий принял. «Я легко мог бы, э, написать…» Да, написать. «Давайте приветствовать его и подчиняться ему, как одному из нас. Но вместо этого… с каким наслаждением, я пишу по-другому: давайте приветствовать его и, ик, подчиняться ему, потому что он — один из нас». Это третий вариант, одобренный Его… одобренный персоной, известной нам обоим, а? Я… хм… полагаю. Горд им, а? Все еще горд. Все еще.

— И не зря, — сказал ему Шелк. — Но гражданская гвардия не могла не заинтересоваться письмом. Я вообще удивлен, что они вас отпустили. — Он зевнул и потер глаза, обнаружив, что, освеженный несколькими мгновениями сна, чувствует себя намного лучше.

— Выбрался при помощи языка, а? Говорил красноречиво.