— Остался там, после того, как мы принесли кроликов. Сказал, что должен кое о чем позаботиться, а он слишком редко выбирается в город. Я думаю, что твоя сторона схватила его, когда он пытался вернуться домой.

Майтера Мрамор покачала головой.

Кровь сделал глубокий глоток из стакана.

— Я не собираюсь убивать тебя, мама, и я не убивал ее. Ты сама с этим согласилась. Давай договариваться. Примерно через час гвардия сравняет этот дом с землей и убьет всех. Я это знаю. И они до сих пор не сделали это только потому, что знают — Шелк здесь. Верно?

Майтера Мрамор кивнула:

— Освободи его и отдай мне, Кровинка; тогда мы уйдем и не вернемся.

— Это не так-то просто. Да, он здесь, прямо здесь, в моем доме. Но его взяли советники и их солдаты, а не я.

— Тогда я должна поговорить с ними. Проводи меня к ним.

— Лучше я приведу их сюда, — сказал ей Кровь, — они могут быть где угодно. — И тихо добавил: — Клянусь пиром Фэа, это все еще мой гребаный дом!

* * *

Потто открыл дверь на верхней площадке лестницы в погреб и поманил пальцем Песка.

— Поднимите его наверх, сержант. Мы собираем их всех вместе.

Песок отсалютовал, щелкнув титановыми ступнями и держа карабин вертикально перед лицом.

— Слушаюсь, советник! — Он подтолкнул Шелка кончиком правой ноги, и Шелк встал.

Он упал, когда пытался перебраться со второй ступеньки на третью, и еще раз на полпути вверх.

— Держи, — сказал ему Песок и вернул трость Меченоса.

— Спасибо, — пробормотал Шелк, и добавил: — Мне очень жаль, но, боюсь, мои ноги слегка ослабли.

— Мы собираемся вернуть вас вашим друзьям, патера, — радостно сообщил ему Потто, — если сможем убедить их взять вас. — Схватив разорванную сутану Прилипалы, он вздернул Шелка на оставшуюся ступеньку. — Вам, наверно, хотелось полежать там, внизу, а? Немного поспать? Может быть, что-нибудь съесть? Помогите нам, и получите все это.

Он так внезапно отпустил Шелка, что тот опять упал, в третий раз.

— Он опять пытался убежать, сержант?

Шелк не расслышал ответа Песка; он думал о слишком многих важных вещах. В том числе об именах. Его собственное и Песка были похожи — каждое содержало по три согласных, имело вторую букву «е» и кончалось на «к». Однако они никак не могли иметь родственных связей, потому что Песок — хэм, а он — био. Тем не менее, они были связаны похожестью имен. Не невероятно (он обнаружил, что это соблазнительная мысль). В Песке чувствовалось нечто родственное, этот хэм был версией его самого в некотором витке более высокого порядка. Многое из того, что показал ему Внешний, намекало, что такие витки существуют.

Песок ткнул его сзади стволом карабина, и Шелк ударился о стену.

Хэмы не бывают авгурами, так что нельзя даже вообразить, что Песку предначертано стать авгуром. Но тогда, быть может, ему, Шелку, предначертано стать гвардейцем? Если бы он был гвардейцем, а не неудавшимся авгуром, многие связавшие их соответствия (уже отмеченные) были бы более совершенными, и таким образом этот нижний виток, в котором они живут, тоже стал бы более совершенным.

Но нет, мать хотела, чтобы он поступил в Хузгадо, стал клерком, как отец Гиацинт, и, возможно, поднялся бы до комиссара. Как она светилась, когда говорила о политической карьере, почти до того дня, когда он уехал в схолу.

— Сюда, — сказал ему Потто и толкнул его в дверь, за которой оказалась вычурно украшенная комната, полная бездельничающих солдат и вооруженных людей.