[У Норриса есть кольцо-хранилище,] — Малдер улыбнулся, внимательно смотря на стены помещения. — [Амулет? Или, быть может, способность пространственного типа? Такие вещи есть только у Первопроходцев.]

Сев на ложе, Малдер представил себя Чаком Норрисом. Осанка, контуры фигуры, примерный характер, мотивацию поступков.

[Ты просидел здесь два дня. Один, в полнейшей тишине, готовясь выйти на последнюю охоту,] — прикоснувшись ладонью к стене комнатушки перед ложем, Малдер впитал даром рода остаточный след ауры Чака. — [О чём ты тут думал, Чак? Чего ради терпел все эти лишения? Человек твоей силы… твоего невероятного могущества не станет идти на арену без крайне серьёзной на то причины. Единственным, кого ты убил, стал Грузовик-сан. Ты не нанёс ни одной серьёзной травмы никому другому. Даже одолев магистра, сохранил ему жизнь, вытащив из лужи расплавленного песка.]

Первый дар рода Фокса Малдера наделял его возможностью впитывать отпечатки ауры подозреваемых, позволяя затем видеть, чего те касались в помещении. Следы на земле, на орудиях убийства и даже на денежных купюрах. «Контрастное аурное зрение» со способностью выделять одни отпечатки ауры из множества себе подобных.

Сейчас Малдер видел, где и как Норрис беспокойно спал на каменном ложе. Как он крутился во сне. Где сидел на краю, думая о чём-то своём.

— Он сидел тут, на краю кровати, — Фокс похлопал рукой по каменному ложу. — Смотрел перед собой… Погодите-ка…

Прямо перед Малдером на стене Чак вывел пальцем некую надпись. Сохранился чёткий след от ауры. Едва Фокс к ней прикоснулся, как сработал его второй родовой дар «Психометрия».

Фокс резко отдёрнул руку, с ужасом смотря на одному ему видимую надпись. Эмоции чистой любви, душевной теплоты и такой дикой тоски, что душе Малдера стало не по себе.

Оглядевшись, Малдер заметил прямо над каменным ложем ещё одну надпись. Чак, должно быть, смотрел на неё все эти дни, глядя в потолок.

[Время создавать жизнь, в которой нам обоим не терпится проснуться.]

— Нерея… — тихо произнёс Малдер, чувствуя, как из глаз потекли слёзы.

— Что? — Дири в коридоре встрепенулась. — Что вы сказали?

— А? — Малдер тряхнул головой, сбрасывая наваждение. — Прошу прощения. Я что-то сказал?

Эльфийка нахмурилась.

— Я сама толком не разобрала. Вроде бы чьё-то имя… Малдер, у вас что, правда, текут слёзы?

— Б-бывает, — агент стёр с лица предательскую влагу. — Откат от применения дара рода. Чак по кому-то сильно скучает. Это всё, что я сумел понять. О бое с Грузовиком-саном, Лиге, Колизее… Лёжа здесь, он вообще ни о чём таком не думал. Не знай я точно, что тут находился именно Норрис, ни за что бы не поверил, что это один и тот же человек. Куда…

Малдер прикрыл лицо руками, беря эмоции под контроль. «Психометрия» — это способность считывать остаточные эмоции в следах ауры.

— Куда я… то есть он пошёл дальше? — выдавил из себя Фокс. — Дом, база, явочная квартира? Я чувствую, что у него есть такое место где-то неподалёку.

— Я всё вам покажу, мистер Малдер, — произнесла Дири уже куда более тёплым голосом. — Кстати, вы оказались даже лучше, чем я о вас читала в личном деле. Наши эксперты также пришли к выводу, что у Чака есть перевалочная база в Теоне. Он не местный, но и не приехавший сюда на неделю гладиатор. Психологический портрет выдал неопределённый результат.

Разрушенное кафе, затем спуск в ливневую канализацию. Соседние с Колизеем районы подверглись тотальному разрушению. Малдер шёл по следу, частично восстановленному за счёт камер видеонаблюдения. След ауры Чака менялся по меньшей мере десять раз, обрываясь где-то в районе Нижнего Города.