[Ты одна ко мне так обращалась,] – старик украдкой смахнул слезу.

Варя… Простая русская душа, насквозь честная и настоящая. Она полюбила Геннадия Довлатова Саваки, как человека, а не за его талант целителя. За эту женщину Язва был готов кому угодно вцепиться зубами в глотку!

Варя вихрем подлетела к старику.

— Опять сердце болит? Давай я подлечу.

Её девичья ладошка легла на грудь Язвы.

[Несправедливо!] — Геннадий смотрел в фиалковые глаза любимой. — [Из-за тебя уже полвека черствеет моё сердце. И ты же его лечишь все эти годы раз за разом!]

У Геннадия «Язвы» было три жены. Первая в Российской Империи и две другие в Японском Сёгунате. Двенадцать сыновей, полсотни внуков, полный дом чужой родни. То холодное имение в Токио никогда не было для Геннадия «домом».

Сейчас Варя, улыбаясь, смотрела мастеру-целителю в глаза. Её хрупкая ладошка продолжала лечить его сердце.

— Несправедливо, — произнёс Геннадий «Язва» вслух. — Я прожил целый век, женился на других, спасал миллионы жизней с Комитетом, но не уберёг тебя одну!

Варя улыбнулась. Геннадий понял: опять ничего не поняла.

— Я всегда буду рядом, — ответила она всё тем же тоном, что и полвека назад во Владивостоке… Прощаясь. Зря он тогда на корабле поплыл в Сёгунат.

— Несправедливо, — боль в сердце «Язвы» начала утихать. Старик бессильно улыбнулся. — Я ведь любил тебя одну, Варвара.

Призрак произнёс всё тем же тоном.

— Я всегда буду рядом.

Геннадий «Язва» вновь бессильно улыбнулся.

В этот миг в комнату вошёл взмыленный Каладрис, неся в руках странного вида чёрный шар размером с баскетбольный мяч. Сверху к тому была прикреплена записка:

Подойдя к мастеру-целителю, Каладрис собрался уже протянуть странный шар, но вдруг остановился.

— Язва, можешь сделать себя помоложе? Не спрашивай зачем. Просто стань на минутку тем человеком, каким ты был до получения прозвища «Язва».

— А…

— Не спрашивай! — у Каладриса дёрнулся глаз. — Ей-богу! Сделай, как я говорю. Сам мне потом спасибо скажешь. Леди мне тогда. Ай, ладно! Просто сделай, как говорю.

— Ладно, — мастер-целитель пожал плечами. — Заинтриговал.

Три минуты ушло на то, чтобы старик Геннадий «Язва» превратился в юнца двадцати пяти лет. Костюм-тройка теперь висел на нём как мешок на вешалке.

Каладрис придирчиво осмотрел Язву, поправил платок в нагрудном кармане пиджака.

— Сойдёт, — Охотник вытянул перед собой странный шар. — Ни пуха.

— Что…

Странный шар засиял, превратившись в сгусток чистой энергии. Вся комната завибрировала, захлопали дверцы книжного шкафа. Оглянувшись, Каладрис наклонился и поднял с ближайшего стула кем-то оставленный серый плед.

Прошло около минуты, прежде чем шар света вытянулся в фигуру человека… Точнее, миловидной девушки с копной рыжих волос и веснушками на лице. Не говоря ни слова, Каладрис накинул даме на плечи плед так, чтобы тот сразу не упал. Затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Девушка очнулась, захлопала глазами и инстинктивно вцепилась в плед. Забыв, как дышать, Язва смотрел в фиалковые глаза любимой. Слёзы сами собой потекли из глаз.

Поняв, кто перед ней, девушка улыбнулась и взвизгнула от счастья.

— А-а-а! Ты всё-таки вернулся за мной, Генка! — Варвара бросилась любимому на шею.

Глава 9

Под крылом

Разработка вакцины от болезни Харра проходила без неожиданностей. Как мы с наставницами и предполагали, её природа оказалась бинарной.