[Говорящий камень, да ещё и любящий морские приключения… Такое, вообще, возможно? А пьёт то как! Старый Альфи обещал принести ему аж целый бочонок с крепким пивом.]

Вечером Валера выпил в третий раз и стал петь. Беаниэль от стыда чуть на месте не сгорела!

[Моряк! О, великий Иггдрасиль. Только эти любители матросок умеют ТАК материться. На десять сказанных слов всего три цензурных.]

Услышав матерные частушки, со второго этажа спустилась Хемена Блоссум. Старушка шокированно смотрела на пьяный ругающийся матом булыжник.

— Камень… — Хемена выглядела так, будто сама не верит в то, что произносит.

Беаниэль подняла красное от стыда лицо к бабуле. Пьяный в зюзю каменюга ещё не заметил, что в комнате появилось новое действующее лицо.

— Это Валера, — эльфийка прикрыла руками горящее от стыда лицо. — Говорит, что он друг господина целителя.

— Камень, — с ещё большим удивлением произнесла Химена, — друг господина Граута из легенд об Иггдрасиле… Если бы не видела этого лично, ни за что бы не поверила.

К счастью, после четвёртой кружки пива бровастый булыжник всё-таки заснул. Ну, как заснул⁈ Каждого посетителя цветочной лавки Валера сопровождал пристальным взглядом. А уж когда кто-то из них тянулся за цветами, брови булыжника угрожающе ползли вверх. Беаниэль разок даже почудилось, будто камень произнёс: «Тронешь цветочек и станешь удобрением в его горшке».

Но это же Валера? Наверное, эльфийке просто показалось.

* * *

Утром следующего дня Валера никуда не пропал. Булыжник нашёл себе место на прилавке, продолжая смотреть на всех посетителей, как на угрозу. Его взгляд буравил, брови угрожающе сходились. К счастью для гостей, Валера пока не вступал с ними в разговор.

С лёгким скрипом открылась дверь, ведущая из цветочной лавки в дом профессора Оруэлла. Тот самый, который снял господин целитель по соседству. Старый Альфи, кряхтя от натуги, катит по полу в магазин тридцатилитровую бочку пива.

— Вот, кхе! — слуга, морщась, разгибает спину. — Только сегодня доставили из магазина. «Гномий Пламень», выдержка в дубовой бочке десять лет. Целых двести флоренов! Но для друга господина мне ничего не жалко.

Эльфийка отчётливо расслышала, как Валера сглотнул, смотря на деревянную тару.

— Открывай, — булыжник сам спрыгнул с прилавка и телекинезом поставил бочку прямо. — Прямо тут снимай крышку. Сам бы сделал, но, боюсь, сломаю эту кроху. Я в последний раз в пенном купался лет семьдесят назад.

Едва крышка отлетела в сторону, как Валера рыбкой нырнул в бочку. Бровастый камень каким-то чудом не расплескал ни капли гномьего напитка. Альфи на такое лишь удивлённо хмыкнул.

Дверь в «Гнездовье Блоссум» открылась, звякнул колокольчик. На пороге появился мужчина лет сорока, с двухдневной щетиной. Старая клетчатая рубашка, одна рука сжимает в кулаке свёрнутый пиджак. Пшеничного цвета волосы непослушной кучей лежат на голове. Взгляд эльфийки уже в третий раз отметил отсутствие обручального кольца… как и перстня аристократа, браслетов, часов и хоть каких-то мужских аксессуаров.

— Беаниэль, — гость взглядом поприветствовал слугу в соседних дверях, после чего снова заговорил с эльфийкой, — соревнования уже послезавтра. Мне надо…

— Знаю, что вам «надо», мистер Годунов, — девушка за прилавком недовольно вздёрнула носик. — Вы, видимо, в первые два раза меня плохо расслышали. Так что повторю: я сообщу о вашей просьбе господину Грауту, но не более того. Ваш случай даже срочным не назвать, не говоря уже о нерешаемой другими целителями проблеме.

Старый Альфи пригляделся к гостю.

— Годунов? Земляк, что ли?

Слуга произнёс вопрос по-русски, но Беаниэль уловила суть.