Ситуация, если откровенно, практически тупиковая. Сестру спасёт только пересадка почек, а операция эта стоит денег. До фига и больше денег. Я с моей текущей официальной зарплатой нужную сумму буду копить долгими годами, а столько времени, ясное дело, сестра не продержится. Как вариант – уехать в другой город на заработки. К прежнему работодателю я не вернусь, конечно, но есть и другие структуры, где нужны специалисты соответствующего профиля… Только вот с кем сестру оставить? Получается, что хорошие деньги для её спасения можно заработать в других регионах, но уехать я не могу из-за сестры. Замкнутый круг… Ей-ей, хоть иди и грабь банк.

– Привет, сестрёнка…

– Приве-ет, – еле слышно выдохнула она. За последние недели сильно ослабла и говорит теперь шёпотом.

Я присел на койку и опустил голову. Сказать мне было нечего. Не спрашивать же о самочувствии, когда и так всё ясно. В данной ситуации такой вопрос будет форменным издевательством.

– Ви-ит… – позвала она меня.

Я посмотрел на сестру грустными глазами и вздохнул. Ведь была такая весёлая, жизнерадостная девочка! А сейчас что? Капельницы, трубки в животе и боках и боль… Вот смотрю на неё и начинаю ощущать, что у меня самого заболели почки.

– Всё будет… хорошо…

Она ещё и пытается меня успокоить!

– Какой, на хрен, хорошо?! – Я понимал, что сорвался, но остановиться уже не мог. – Ты умираешь на глазах! И ты знаешь это! Знаешь и при этом не хочешь, чтобы я, твой брат, тебе помог!

– Ты помогаешь… – прошептала она. – Без тебя я… не продержалась бы…

– Ты не продержишься без пересадки! Пойми же наконец!

– Опя-а-ать теньххи?! – Она попыталась сказать это громко, но получилось стенание вперемежку с хрипом.

– А за что, по-твоему, сделают пересадку?! За фантики?! – вскочив и нависнув над сестрой, почти орал я. – Ты дура!

Расположенный на стойке прибор, трубки которого заканчивались в теле сестры, громко и противно запищал.

Я резко замолчал, перепугавшись. Уверенность, что писк прибора ничего хорошего не означает, леденящим ознобом продралась в груди.

– Выйди отсюда! – приказала вбежавшая в палату медсестра. – Тебе говорили, что Алёне нельзя нервничать! А ты не успел зайти и начал орать!

Пока я соображал, что натворил, медсестра грубо схватила меня за руку и потянула за собой к двери. Тётя крупная, почти с меня ростом, и толще раза в два, посему силушки ей не занимать. Конечно, я легко мог высвободиться и при этом сломать медичке руку, но сопротивляться не стал. Зачем лишние неприятности? К тому же медсестра ни в чём не виновата, она всего-навсего исполняет свои обязанности.

Буквально вышвырнув меня в коридор, тётя в зеленоватом халате закрыла дверь. Намёк я понял сразу. Поймав на себе изумлённые взгляды бродящих по коридору отделения больных, я быстро скрылся за ближайшим поворотом. Стыд, острый стыд переполнил меня… Алёнка, конечно, не права, но мне не надо было таким вот способом упрекать её. Точнее, вместо упрёка получился наезд, причём в грубейшей форме.

Ещё даже не полдень, а настроение уже испорчено, и виноват в этом только я. Домой ехать не хотелось, в маршрутке начну самоедством заниматься на полную катушку. Чем это закончится, отлично известно: либо впаду во вселенскую тоску, либо нажрусь до потери пульса.

Злость рвалась наружу. Ни сигареты, ни специальные дыхательные упражнения её не угомонили. У меня с раннего подросткового возраста подобные приступы.