Помнится, был случай. Нападающий команды соперника резко затормозил у правого борта, а потом стремительно рванул в сторону круга вбрасывания, для того чтобы выйти на убойную позицию и атаковать ворота. Защитники, я и Миха Крайков, чуть раньше «провалились» в центре площадки. Собственно, из-за нашей оплошности чужой нападающий и получил возможность выкатиться прямо на наши ворота. А форвард этот был весьма мастеровитый – в первом периоде заколотил нам две «банки». Если ничего не успеем предпринять, он через мгновение оформит хет-трик. Миха уже выпал из эпизода, потому что только-только пересёк нашу синюю линию, а вот у меня ещё оставался шанс помешать голу. Мой главный козырь – скорость, надо использовать его… И мне практически удалось уничтожить фору в расстоянии, осталось всего лишь каких-то полметра. А в хоккее такое расстояние считается весьма значительным. Поняв, что сейчас состоится бросок, я не придумал ничего лучшего, кроме как упасть на лёд и вытянуть клюшку… В тот момент, когда шайба начала отрываться ото льда, лопаток моей клюшки чиркнул по её ребру. Этого оказалось достаточно для того, чтобы каучуковый снаряд изменил направление. Шайба прошла в миллиметрах от ближней «девятки».

Раздосадованный нападающий взял курс на «ложе Гретцки». Проезжая мимо нашего голкипера, он зачем-то рубанул его по ловушке. Да так сильно, что ловушка аж слетела. Вратарь вскрикнул и схватился за ушибленное место. Я к тому моменту успел подняться и потому без раздумий накинулся на грубияна.

Как же я был зол! Измолотил форварда до того сильно, что пацан не смог подняться без посторонней помощи. Мне тогда дали «пять плюс двадцать» и указали на подтрибунное помещение. Вот что бывает, если человека сильно разозлить.

С тех пор меня и стали называть Коршуном. Из-за того, что если я набрасывался на игроков команд соперников, то и у тренеров, и у самих игроков возникали ассоциации именно с этой птицей. А потом меня стали звать Коршуном и вне хоккейной площадки. Всё как обычно: один назвал, другой услышал, и пошло-поехало. Это прозвище прилепилось настолько крепко, что с тех пор меня звали по имени только самые близкие…

Зайдя в небольшой скверик, я сделал глубокий вдох: после дождя молодые ели пахнут особенно приятно. Но сейчас приятность была недоступна мне. Причина, легко догадаться, в злости. Злость вообще слепит. Что до запаха елей – я просто знаю, что они пахнут приятно, ведь гулял в этом сквере много раз.

Проходя мимо компании, расположившейся на одной из лавочек, я пожелал, чтобы ко мне прицепились с типичными гоп-стопными вопросцами. Уж очень хотелось выплеснуть злобу через мордобой. Увы, но компашка чувачков в кожаных куртках проявила ко мне равнодушие, а может, вообще не заметила. Ну и ладно. Зато ничья кровь не прольётся.

Злость исчезла, когда я увидел двух мужчин в чёрных костюмах, стоявших на выходе из сквера. С виду самые обычные представители офисного «планктона», но человека, в прошлом причастного к спецслужбам и, как следствие, знающего не понаслышке о всяческих агентах, маскировка в заблуждение не введёт. Хотя распознать не так уж и просто. Это в кино таких людей видно за версту, в действительности простому обывателю вряд ли удастся отличить лжеофисников от их настоящих коллег. Взять хотя бы сию парочку.

Курят возле урны и мило беседуют. В разговоре то и дело слышатся роскошные «ежеквартальный отчёт», «налог на прибыль», «новый менеджер дуб дубом» и прочая банальщина. При этом двое даже не смотрят в мою сторону.

Из моего кармана как бы случайно выпала зажигалка.