|
Позвольте предложить вам небольшой эксперимент, который, без сомнения, повеселит публику. 9 ноября в 9 утра я приглашаю вас на завтрак. Вы приносите вино и закуску, я же выставляю блюдо с молочным поросенком, откормленным по моей методе. Но за два часа до начала завтрака вам приведут этого поросенка, упитанного и резвого, и я предоставлю вам возможность самому заколоть его и распорядиться приготовить; и пока блюдо с поросенком не поставят на стол, я к нему даже близко не подойду. Вы разрежете его на четыре равные части и сами выберете кусок для себя и для меня. На следующий день случится один из четырех возможных вариантов: либо мы оба будем мертвы, либо оба живы и здоровы, либо вы будете мертвы, а я жив и здоров, либо наоборот. Из четырех шансов я предоставляю вам один, и держу пари на 5000 гиней, что мертвы будете вы. Так что либо принимайте пари, либо признавайте, что глупо шутить над тем, чего не понимаешь.
Остаюсь, сударь, с теми чувствами, кои испытывают повсеместно те, кому пришлось иметь дело с вами.
Ваш… и т. д.»<sup>6</sup>
Судя по тому, что в ответе упомянуты «воды Темзы», кто-то все же рассказал Калиостро, что его новый друг Свинтон, усиленно приглашавший магистра на лодочную прогулку по Темзе, — агент французской полиции. Утверждали, что Свинтон во время прогулки хотел связать Калиостро и передать его на французский корабль, дабы его увезли во Францию, где Бретейль приготовил ему самую мрачную камеру в Бастилии. А может, это была фантазия Гордона, личности скандальной и достаточно темной.
Рассказ об аравийских мудрецах, умеющих откармливать свиней мышьяком, дабы потом бросать их туши хищникам, чтобы те подохли, съев отравленное мясо, Моранд, скорее всего, почерпнул из материалов, присланных ему из Франции, где в свое время магистр не удержался и поведал полицейскому комиссару, что знает рецепт приготовления яда, обнаружить который невозможно. Верил ли в сей рецепт сам Калиостро, сказать трудно, но насмешек он не терпел. Вспомнив о том, как в Санкт-Петербурге он предложил сразиться на ядах лекарю Екатерины II Роджерсону, он вызвал Моранда на аналогичный поединок, питая, видимо, уверенность, что Моранд, как и Роджерсон, такого вызова не примет. И журналист действительно не принял, посоветовав магистру сначала потренироваться на кошечках или собачках, ибо его, Моранда, жизнь слишком дорога, чтобы жертвовать ею ради экспериментов ка-кого-то шарлатана. Затем Моранд плавно перешел к иным секретам, знанием которых похвалялся господин Калиостро. В частности, он поведал, что в один из своих прошлых приездов граф обещал осветить английскую столицу при помощи морской воды. По словам графа, он знал секрет, как заставить ее гореть, и даже подсчитал, что замена масла в городских светильниках на воду даст казне экономии в 50 тысяч фунтов стерлингов. Когда же чародея попросили провести эксперимент, он отказался, сославшись на то, что проводить его придется на берегу моря, а это опасно, ибо вода может загореться, и тогда уже никто не справится с пожаром.
Словно бык, увидевший красную тряпку, Калиостро бросился сочинять ответ:
«Благодарю вас, сударь, за то, что вы соблаговолили ответить на мое письмо.
Знание и искусство сохранять тесно связано с искусством разрушать. Находясь в руках людей человеколюбивых, лекарства и яды равно служат к счастию рода человеческого, первые — для сохранения тварей полезных, вторые — для уничтожения тварей злокозненных. У меня заведено именно так их использовать. Вы отказались от завтрака, предложив вместо себя плотоядного зверя. Но где найти такого плотоядного зверя, кто в окружении иных зверей был бы подобен вам в обществе человеческом? Я бы хотел иметь дело не с вашим представителем, а с вами лично. Обычай драться через представителей давно вышел из моды. Тем более, полагаю, вы не найдете себе замены ни среди хищников, ни среди травоядных.
К тому же я с удовлетворением узнал, что вам поручено защищать Шенона и де Лонэ. |