Прибыв в Мадрид, Бальзамо понял, что для спокойной жизни, а главное, для его магических сеансов («Чудесные тайны» он по-прежнему возил с собой) необходимо заручиться поддержкой какого-нибудь знатного вельможи, что сделать можно было исключительно с помощью неотразимых чар Лоренцы. Джузеппе несомненно любил жену, но любил ее по-своему — как любят красивую вещь, обладание коей льстит ее владельцу. Иначе как расценить его торговлю прелестями супруги? Неужели только корыстью? Калиостро не был стяжателем, зато тщеславием природа наградила его сверх всякой меры, и в век, когда в аристократических кругах супружеская любовь и верность считались неприличными, ему наверняка льстило, что спутница его пользуется бешеным успехом у испанской знати. Что думала по этому поводу сама Лоренца? Воспитанная в твердых правилах католической веры, она была готова им следовать, но, не обладая сильным характером, всегда уступала напористым уговорам мужа. Да и внимание знатных кавалеров ей льстило. К тому же в открывшейся перед ней новой жизни она наконец без оглядки могла удовлетворять свою страсть к нарядам. Супруг никогда не отказывал ей в деньгах (если, разумеется, их удавалось раздобыть) и сам с удовольствием украшал «свою куколку». Правда, существует мнение, что Калиостро только на людях вел себя с женой обходительно, наедине же являлся суровым и жестоким деспотом. Сомнительно, чтобы магистр был способен на обдуманную жестокость, а вот вспылить, взорваться мог вполне…

В Мадриде супруги пробыли примерно год. В своем «Мемориале» Калиостро подчеркивал, что в Мадриде его представили герцогу Альбе и его сыну Девескарду, графу Прелата, герцогу де Мединацели, иначе говоря, наиболее знатным вельможам испанской столицы. Вопрос в том, каким образом все эти вельможи способствовали процветанию супругов Бальзамо. Если верить Калиостро, то они щедро оплачивали его труд рисовальщика. Сомнительно, однако, чтобы работа, за которую, по собственным словам Бальзамо, в Италии платили ничтожно мало, в Испании оценивалась во много раз дороже. По мнению ряда биографов, заказы являлись ширмой для знакомства и дальнейших амурных отношений с Лоренцей. Впрочем, Бальзамо тоже удалось найти кое-каких клиентов: некий алхимик вручил ему крупную сумму в обмен на обещание достать редкостные травы для эликсира молодости, а одному сеньору он пообещал изготовить несколько слитков золота — разумеется, не бесплатно. Запросы Бальзамо постоянно возрастали, и оплачивать их приходилось вельможным воздыхателям Лоренцы. А тут еще Джузеппе встретил давнего приятеля-сицилийца, разговор, видимо, не заладился, дело дошло до драки, а возможно, даже до поножовщины… В результате супругов изгнали из испанской столицы.

Чтобы избежать возможных преследований, Бальзамо решил отправиться в Португалию, в Лиссабон. После сильнейшего землетрясения 1755 года город бурно развивался, и Джузеппе был уверен, что найдет там применение не только чарам Лоренцы, но и собственным талантам. К этому времени он превосходно освоил роль алхимика, адепта тайных наук, мага, вступающего в контакт с потусторонними силами и духами умерших. Случай свел его с богатейшим банкиром Португалии Ансельмом да Круж Собрал, который без памяти влюбился в Лоренцу. Банкир подвернулся очень кстати: он осыпáл Лоренцу золотом, а супруг вкладывал это золото в бразильские изумруды. Но вскоре честолюбивый Бальзамо почувствовал себя уязвленным. Красота супруги и толпы знатных поклонников вокруг нее стали делом обычным, а вот его собственная «деятельность» продвигалась кое-как, не принося ни стабильного дохода, ни желанного блеска. А он не собирался всю жизнь прозябать в тени своей очаровательной половины. Знания, надерганные отовсюду, сплелись воедино, явив собой яркий бутон, жаждавший превратиться в ослепительный цветок.

Что побудило Бальзамо уже через четыре месяца покинуть Португалию и отправиться в далекий туманный Альбион? Только ли желание подороже продать бразильские изумруды? Говорят, в Лиссабоне Джузеппе свел знакомство с англичанами, отогревавшимися на жарком южном солнце после холодных туманов Лондона, и от них впервые услышал о масонах.