В Страсбурге Калиостро держал открытый дом, и Серафина всегда с готовностью приносила лишний прибор. Народу за столом собиралось много, ибо всем было любопытно посмотреть на Великого Кофту и целителя. Однажды два студента-медика, задумав разыграть Калиостро, явились к нему на прием, и один из них попросил поставить диагноз его тяжелобольному другу. Взглянув на пациента, Калиостро сказал, что готов оставить мнимого больного у себя на две недели, дабы лечить его диетами, но студент в ужасе отказался. Тогда Калиостро молча написал на бумажке диагноз и протянул ее друзьям; те прочли: «Возбуждение зависти у господ с медицинского факультета». Приятели устыдились, а Калиостро пригласил их к обеду, и с тех пор они стали верными адептами магистра.

За столом в доме Калиостро собирались не только его поклонники или безобидные шутники. Некий шевалье де Нарбонн (возможно, наслушавшись речей Саки) захотел спровоцировать Калиостро и опрокинул соус на платье сидевшей рядом с ним Серафины, чем довел ее до слез. «Зачем вы сели рядом с этим молодым человеком? — спросил супруг. — Он же наглец, и это известно всем». Шевалье вспылил и заявил, что, будь он в другом месте, он бы обошелся с Калиостро, как подобает обращаться с зарвавшимся шарлатаном. «Для больных я врач, — ответил граф, — для здоровых я человек чести и готов покарать наглеца». «Я прикажу побить вас палками», — надменно бросил шевалье. «У меня людей больше, — ответил Калиостро, — так что на ваши двадцать ударов я отвечу сотней». Шевалье хотел заставить Калиостро драться, но тот сказал, что больные прежде всего, и отправился на прием. Пока он вел прием, маршал де Контад посадил шевалье под арест. Отметим: ряд современников утверждает, что случай сей произошел не в доме Калиостро, а на обеде у кардинала Рогана в Саверне и шевалье де Нарбонн не опрокидывал соус, а бросил тарелку, метясь в голову Калиостро (тарелка пролетела мимо). Но где бы скандал ни случился, выйдя из-под ареста, шевалье де Нарбонн продолжил нападки на магистра, поддержав тем самым закулисную кампанию Остертага. Однажды ночью в Страсбурге с ведома Остертага расклеили листовки с пасквильными стишками, где высмеивался Калиостро — шарлатан и ловелас. Возможно, недруги заметили, что магистр слишком часто посещал одну из своих адепток, графиню N***, чьим лечащим врачом и духовным учителем он являлся. Но заметила ли это Серафина?

Неизменное присутствие супруги и отсутствие прямых свидетельств не позволяет вести предметный разговор о романах Калиостро. Они, несомненно, имели место, но были недолговечны, ибо он редко задерживался на одном месте; поддержание магической ауры также требовало времени. Наверняка его одолевали любопытные поклонницы, к которым его — возможно — ревновала Серафина. Но эти случайные вспышки страсти вряд ли играли существенную роль в насыщенной жизни магистра; основные душевные переживания Калиостро были связаны с Лоренцей-Серафиной.

Бурление страстей вокруг Калиостро не могло оставить равнодушным кардинала Рогана, проживавшего в то время неподалеку от Страсбурга, а именно в Саверне, епископской резиденции, где он руководил работами по завершению реконструкции дворца Роганов. Денег катастрофически не хватало, и золото, которое мог добыть знаменитый алхимик, пришлось бы очень кстати.

Кардинал Луи Рене Эдуар Роган, князь-епископ Страсбургский, имел целую кучу должностей, званий и почестей: великий сборщик податей Франции, аббат Нуармутье и Шез-Дье, бывший посол в Вене, член Французской академии, командор ордена Святого Духа, доктор Сорбонны, князь Священной Германской империи, ландграф Эльзасский. Никто не отказывал ему в уме, но вот в здравых суждениях… Все единодушно утверждали, что кардинал всегда отличался удивительным легковерием, граничащим с легкомыслием.