Сенатор в рубашке с короткими рукавами говорил по телефону. Ко мне подошел секретарь и предложил сесть. Я осталась стоять. Сенатор закончил разговор. Меня одарили сверкающей улыбкой сорокового или сорок первого президента Соединенных Штатов.

— Садитесь, Тедди. Дайте отдохнуть своим красивым ногам. Я только что раздавил самый большой наркосиндикат в мире. Увидимся позже, Тедди, — сказал он, но не мне, а секретарю. Тезка.

— Через несколько минут к нам присоединится агент ЦРУ. И не с пустыми руками. — Уайт стукнул крошечным кулачком по крошечной ладони и тихонько крякнул.

— Вы хотели видеть меня, сенатор.

— Да. — Уайт сделал серьезное лицо государственного мужа, творящего историю. Этакая гора Рашмор в розовом сиропе. — Тедди, я хочу, чтобы вы как истинная американка — в чем я нисколько не сомневаюсь — выступили на заседании моей комиссии четвертого апреля. Естественно, вы пожелаете точно знать, что именно вам следует сказать. Именно поэтому я организовал эту маленькую встречу втроем. Но сначала, Тедди, скажите, что, по-вашему, произошло в «Мэдисон сквер-гардене»?

Учитывая обстоятельства, вопрос был довольно странный. Поэтому мой ответ тоже был странным.

— Ну, с одной стороны, Калки собрал полный зал. А вы сказали, что этого не случится.

— Там было много бумаги. — Уайт перешел на жаргон шоу-бизнеса. «Бумагой» называли бесплатные билеты, которые распространялись для того, чтобы создать видимость аншлага.

— Бумаги не было. Дом, — я тоже знала этот жаргон, — был чистый.

— Ладно, будь по-вашему, — уступил Уайт. — Может быть. Но что произошло в конце?

— Калки убили. — Я решила придерживаться версии Джайлса Лоуэлла. — Как он и ожидал.

— Значит, убили?

— Ну да.

— Калки когда-нибудь говорил вам, что ждет этого?

— Намекал. — Поскольку я сама блуждала в темноте, то решила напустить побольше тумана. Похоже, он знал не больше моего.

Уайт почесал в затылке. Задравшийся при этом хохолок сделал его похожим на деревенского дурачка.

— Черт, я чувствую себя последним простофилей… Хоть убей, не понимаю, — пробормотал он, снова переходя на стиль красношеего, — кто мог шв…рнуть бомбу в Джима Келли и его ч…десного бел…го коня?

Я заскрежетала зубами. Его голос напоминал тарелку с остывшей окрой. Я ненавижу окру в любом виде. Мой ответ был уклончивым.

— Кажется, расследование этого дела поручено ФБР.

— Безнадежно. — Уайт бросил южный акцент. — Они не знают даже того, какое взрывное устройство при этом было использовано. Откуда оно взялось. И кто бросил бомбу — если, конечно, ее бросили, а не сработал часовой механизм. Бр…дятина… — Окра лежала в сковородке, полной жидкого сала. — Ладно, к делу. Я тут пораскинул мозгами и кое-что надумал. Вот ч…го… Эту бомбу сварганил доктор Джайлс Лоуэлл.

— Зачем?

— Чтобы стать во главе дела.

— Не верю, сенатор!

— А я и не настаиваю. Просто кумекаю про себя, и все.

Я взорвалась. В переносном смысле — швырнула на пол сковородку с окрой.

— Ради бога, сенатор, не говорите с южным акцентом! Мы и так сыты по горло президентом, его женой, его братьями и сестрами, его сыновьями и их женами, его помощниками и его поистине кошмарной матерью! А теперь и вы, белая надежда республиканской партии и, как я надеюсь, наш следующий президент, держитесь, словно «Маленький Эбнер», когда наша страна нуждается в «Честном Эйбе»! — выпалила я.