— Думаю, — сказал он, — что полиция все еще бастует.

— Сегодня днем забастовка закончилась. — Макклауд посмотрел на Джайлса сквозь янтарную жидкость в стакане.

«La Vie en Whiskey». Я всегда жалела, что не видела Эдит Пиаф своими глазами и не была на ее концертах. Когда-то у меня было много ее записей. После развода они остались у Эрла-младшего. Но он любил только «кантри» в исполнении американских горожан шестидесятых годов. Я ненавижу Боба Дилана.

— Ни один государственный служащий, — внезапно сказал Прейджер, — не имеет права на забастовку. Это правило ввел Кэлвин Кулидж в свою бытность губернатором Массачусетса. Отрицание данного принципа ведет к анархии в обществе, доктор Лоуэлл! — Прейджер не сомневался в своей правоте.

— Мистер Прейджер, меня не надо в этом убеждать. — Джайлс вынул из секретера «дипломат». — Я с вами совершенно согласен. — Джайлс передал «дипломат» Макклауду. — Вот документы, о которых вы спрашивали.

— Так-то лучше, — проворчал Макклауд. Меня поразило бесстыдство, с которым вручалась и принималась взятка.

Я посмотрела на Прейджера. Конечно, он должен был догадаться, что это значило. Но он был занят собственным «дипломатом».

— Я бы хотел, — сказал он, — ознакомить вас с основными выводами нашего аудита.

— Я весь в вашем распоряжении. — Джайлс сел; его лицо стало тревожным.

— С чисто криминальной точки зрения мы считаем, что вы управляли делами «Калки Энтерпрайсиз» просто великолепно.

— Благодарю вас, мистер Прейджер.

— Сэр, я готов снять перед вами шляпу. По сравнению с вами мафия — невинные овечки. Кроме того, должен сказать вам, что благодаря туману, который вы напустили в свои гроссбухи, наши агенты затратили на эту ревизию примерно двадцать тысяч человеко-часов.

— Двадцать тысяч! — присвистнул Макклауд. — Кажется, это годовой бюджет вашего времени, Прейджер? Я имею в виду настоящий бюджет Внутренней финансовой инспекции.

Когда два бюрократа стали сравнивать бюджеты своих организаций, у меня пропало второе дыхание. Третьего не предвиделось. Я извинилась и сказала, что ухожу. Правительственные агенты были вежливы.

— Спокойной ночи, дорогая Тедди, — нежно сказал Джайлс. — Приятных снов. Встретимся за завтраком. — Помню, я подумала, что в данных обстоятельствах он искушает судьбу.

Искушаемая судьба нанесла свой удар. Незадолго до рассвета на борт поднялась полиция. Джайлса арестовали. Я спала и не слышала поднявшейся суматохи. Когда я проснулась, Джайлса уже не было, а на палубах толпились нью-йоркские сыщики.

Утро было солнечным, но холодным. Обещали снег. Ветер дул с северо-северо-востока. На палубе стояла Лакшми в теплом пальто, надетом поверх сари. Джеральдина сменила сари на более практичный твидовый костюм от «Пека и Пека». Я присоединилась к ним у носового ограждения. Мы стояли и сверху вниз смотрели на плавучую платформу, на которой собирался танцевать Калки. Напротив вездесущие телевизионщики грузили на буксир свои камеры.

Я подумала о телеоператоре из Катманду. Красно-бело-синие кроссовки. Светлые волосы. Очки. Красные руки. И внезапно ощутила приступ вожделения, несомненно, вызванный соответствовавшей случаю истерией.

Лакшми нервничала. Я спросила почему.

— Они пытаются арестовать Калки.

— Причина серьезная. Где он?

— Скрывается, — сказала Джеральдина. В холодном апрельском свете ее три веснушки казались маленькими медными пенни.