— Но ведь в полдень ему придется выйти на палубу.

Лакшми кивнула.

— В том-то и дело.

Полицейские все еще обыскивали яхту. Они были повсюду. Казалось, им здесь очень нравится. Я не могла понять почему. Они смеялись, шутили, махали руками телевизионщикам на буксире. Хотя они не сводили с нас глаз, никто не подходил к нам близко… кроме Макклауда. Он метался по палубе, как чудовище из малобюджетной версии «Франкенштейна». Нарк мучился похмельем после вчерашнего. Кроме того, утро казалось ему продолжением вечера, потому что он не спал ни секунды. Он провел ночь, разговаривая с Джайлсом. После ареста Лоуэлла Макклауд плотно позавтракал и продолжил попойку.

— Доброе утро, леди, — вежливо поздоровался он. Мы ответили ему очень сдержанно. — Мне очень жаль нашего друга Джайлса. Но как только он внесет залог, его тут же выпустят.

— Где его держат? — спросила Джеральдина.

— В Первом округе. Это площадь Эриксона, шестнадцать. Два квартала к югу от Канала. Завтра он снова будет с нами. Это крайний срок.

— Слишком поздно, — сказала Лакшми.

— В чем его обвиняют? — спросила я.

Макклауд отбарабанил перечень преступлений, если и не громадный, то достаточно внушительный. Главное обвинение заключалось в торговле наркотиками.

— Мне очень жаль, — добавил Макклауд. Он выглядел виноватым. В конце концов, был этот нарк тройным агентом или нет, он долго работал на Джайлса.

— По крайней мере, вы могли подождать до полудня! — гневно сказала Джеральдина.

— На меня оказывали сильное давление, — туманно объяснил Макклауд. — Понимаете, сенатор Уайт… До полудня, — повторил он. Заморгал. Вспомнил о приближающейся дате. — Эй, а что будет?

— Шива будет танцевать, — сказала Лакшми.

— Но этого не случится, — добавила я, — если его арестуют.

— Джейсон, — Лакшми взяла Макклауда за правую руку, — вы должны поговорить с полицией. Должны объяснить им, что до танца никто не должен подходить к Калки.

— Ладно, — промолвил Макклауд. Остановился. Подумал. А затем сказал: — Не знаю, смогу ли я. Понимаете, приказ уже отдан.

— Людям обычно дают час на сборы, — вставила я. — Привести дела в порядок. Попрощаться с родными…

— Но этот приказ очень строгий.

И тут меня осенило. Имея дело с тройным агентом, нужно трижды вооружиться.

— Я точно знаю, — чуть ли не по слогам сказала я так, словно разговаривала с ребенком, — что мой друг — и ваш, кстати, тоже — сенатор Уайт будет очень, очень расстроен, если узнает, что Калки арестовали до завтрашних слушаний.

Макклауд позеленел. Я выиграла.

— Знаю, — угрюмо сказал он.

Лакшми тоже внесла свою лепту.

— Милый Джейсон, ведь вы же наш друг. Мы знакомы столько лет! Я уверена, что вы не хотите, чтобы с вашими компаньонами случилось что-нибудь плохое.

— Я вам не компаньон, — проворчал Макклауд. Но было ясно, что этот предатель уже видит, как перед ним открываются ворота тюрьмы.

— Кем бы вы ни были, — промолвила Джеральдина, — в ваших силах убедить полицию отложить арест хотя бы на один день. Если вы сделаете это, сенатор Уайт будет счастлив. И Калки тоже…

Макклауд ушел, не сказав нам ни слова. Мы увидели, что он поднялся на капитанский мостик и заговорил с несколькими старшими офицерами полиции.

— Он уведет их?

— Если он этого не сделает, то отправится в тюрьму, — ответила Джеральдина.