— А записи делать можно?

— Если хотите. Но разница невелика. Я хочу сказать, что вы получите от него только… ну, волновой импульс. Он посылает, а мы принимаем. Если можем, конечно. Садитесь.

Мы уселись рядом на длинной скамье. У меня было такое ощущение, словно мы ждем поезда.

— Вы давно здесь? — спросила я, изо всех сил притворяясь профессиональным журналистом. Единственная сложность заключалась в том, что обычно я задавала правильные вопросы, но никогда не слушала ответов.

— Уже год. Это было просто захватывающе. Здесь у меня есть собственная лаборатория.

— Генетическая?

— Да. Я пыталась выделить некоторые… — Джеральдина запнулась и не стала продолжать. Думала, что я не пойму? Или боялась, что пойму? — Главная трудность состоит в доставке сюда нужного оборудования. Вот почему я отправилась с Лакшми в Дели. Мне нужно было получить новый лазер. — Джеральдина нахмурилась. — Лакшми сказала, что вы нашли бомбу…

Я кивнула.

— Как вы думаете, кто мог ее подложить?

— Не знаю. У Калки есть враги. Так что это может быть кто угодно. Он невероятно популярен в Индии. Поэтому старомодные брамины ненавидят его. У него есть тайные сторонники даже в красном Китае. Если бы китайцы узнали, им это не понравилось бы… а они должны знать.

— Но зачем убивать нас вместо Калки?

— Предполагалось, что Калки тоже полетит на этом самолете. Он решил остаться в Катманду в последнюю минуту.

— Не очень спокойная у вас работа, верно?

Джеральдина улыбнулась.

— Ну да, есть люди, которые не хотят, чтобы век Кали закончился. Они думают, что, если убьют Калки, жизнь будет продолжаться как обычно. Но они ошибаются.

Не успела я спросить, что она имеет в виду, как в недрах дома прозвучал гонг. Г. В. Вейсу нравилось наделять дом «недрами» — хвала богу, без полезных ископаемых!

— Калки в зале для аудиенций. — Внезапно тон Джеральдины стал очень почтительным. Она поднялась. Взяла меня за руку. Повела к двойным тиковым дверям в конце комнаты. Те открылись автоматически. Как Джеральдина, так и Лакшми обожали электрические приспособления. С тогдашней точки зрения, мы трое не обладали женственностью.

Зал для аудиенций был того же размера, что и приемная. У одной из стен находился подиум высотой сантиметров в шестьдесят. Заднюю часть подиума украшала деревянная статуя Вишну в полный рост. В своих четырех руках он держал ракушку, дубинку, метательное кольцо и лотос. Статуя была выкрашена в омерзительный синий цвет… официальный цвет Вишну.

На подиуме, скрестив ноги, сидел Калки. Он смотрел прямо перед собой. Теоретически он мог нас видеть, потому что мы находились в поле его зрения, но на самом деле, если верить Джеральдине, он нас не видел, потому что атман, или душа, покинула его тело.

Верила ли я в это? Конечно, нет. Я просто делала свое дело, вот и все.

Пока мы с Джеральдиной лежали на расстеленном перед подиумом дорогом персидском ковре, у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть Калки. На нем была шафраново-желтая мантия, подпоясанная веревкой. Худощав, даже худ. Скрещенные босые ноги — мощные и мускулистые, поросшие золотистыми волосками. В отличие от виденных мной фотографий, распространявшихся ИМКА, на которых Калки напоминал Иисуса Христа, он был гладко выбрит. Вьющиеся русые волосы были коротко острижены. Темно-синие глаза смотрели в какую-то неимоверную даль.

Во мне слабо шевельнулась скрытая гетеросексуальность. Калки привлекал меня. Он был блондином, я — брюнеткой. Одного этого было достаточно, чтобы возбудить наши гормоны. Противоположности сходятся. Но я еще не слышала его голоса.