Брюс пьяно хихикнул. Я положила трубку.

Макклауд сидел в темном углу бара, рядом с чернокожим барменом, который по замыслу должен был напоминать довоенного дворецкого. Я решила рискнуть и выпить еще один «Сазерак». Макклауд же глушил бурбон за бурбоном. Он говорил шепотом, хотя в баре мы были одни.

— Миссис Оттингер, я думаю, вы должны кое-что объяснить Бюро по борьбе с наркотиками.

Он пер напролом, как атомный ледокол.

— Что именно?

— Как вы оказались в магазине «Новоорлеанской компании тропических птиц и рыб»?

— Хотела присмотреть аквариум.

— Я не шучу, миссис Оттингер.

— В самом деле? — нахально ответила я. — А что вы сами там делали?

— Выполнял свою работу.

— Какую?

— Выслеживал торговцев наркотиками.

— Что было в «дипломате», который вы несли? Наркотики или откупные?

Макклауд бросил на меня взгляд, не лишенный вейсианской желчи.

— Я могу вас арестовать. Прямо сейчас.

— По какому обвинению?

— В обладании кокаином. В вашей сумочке. Три унции.

Я прижала сумку к груди.

— В ней нет никакого кокаина!

— Если я говорю, что там есть кокаин, — с придыханием произнес Макклауд, — значит, он там есть. И вы отправитесь в тюрьму. Мое слово против вашего.

Я слегка встревожилась. Хватать невиновных было излюбленным приемом многочисленных американских тайных и открытых полицейских служб. Например, в Лос-Анджелесе было принято совать в карман окурок сигареты с марихуаной. Если кто-то им не нравился, окурок могли подкинуть в дом или машину жертвы. Потом подходил полицейский и говорил: «Ага, попался?» После чего невинного человека бросали за решетку. Где он обычно и оставался, потому что ни один судья не позволял себе усомниться в показаниях полицейского. В конце концов, судье тоже можно было устроить веселую жизнь. Лос-анджелесская полиция умела делать это не хуже, чем любая другая.

Я продолжала хамить.

— Я знаю о вас многое. — И принялась безудержно фантазировать. — Вам платит «Калки Энтерпрайсиз». Сегодня вы были у доктора Лоуэлла. Он дал вам деньги. Я не могу этого доказать… пока. Но за этой историей, одним из героев которой являетесь вы, следит несколько репортеров «Сан». Так что мой вам совет — выходите из дела. И поищите себе хорошего адвоката. — Похоже, эту сцену я отыграла неплохо. Я напоминала себе Клер Тревор в фильме с участием Хэмфри Богарта.

К несчастью, Макклауд тоже видел эту картину и считал себя чернокожим Богартом.

— Все это ваши фантазии, миссис Оттингер. — Он по-прежнему говорил хриплым шепотом, но начал дергать верхней губой. Как Богарт. — Вы правы только в одном: магазин птиц и рыб. Я проник в него. Познакомился с доктором Лоуэллом. И хочу продолжить знакомство. Не желаю, чтобы вы путались под ногами. Я профессионал. А вы любитель. Мы готовим арест. Поэтому не вмешивайтесь.

— Что вы имеете в виду под вмешательством, мистер Макклауд?

— Попытку взять интервью у доктора Лоуэлла. И упоминание о магазине птиц и рыб в «Сан».

— Я могла бы написать то, что пойдет на пользу вашей работе.

— Все решает время, миссис Оттингер. Слишком раннее разоблачение сведет насмарку всю нашу работу. Я от Уайта.

Мне послышалось, что он сказал «я белый». Когда я имела дело с неграми, то думала только о цвете кожи.

— Вы… что?

— Я работаю на комиссию Уайта.