— Что они знают, — повторил доктор Лоуэлл. В голубом свете он выглядел необычайно зловеще. С другой стороны, каждый будет выглядеть зловеще в голубом свете. — На самом деле имеет значение только то, что знаете вы, верно?

Я почувствовала угрозу и снова прикинулась дурочкой.

— Я знаю очень мало, особенно о его юности.

Доктор Лоуэлл кивнул.

— Я думаю, Джимми… нет, будем называть его Калки. В конце концов, он действительно Калки. У Джимми настоящий талант к химии. Мы оба поняли это, когда в первый год его учебы он создал совершенно новый галлюциноген — вы не поверите — из простых абрикосов.

— Совершенно новый… что?

— Наркотик. — Доктор Лоуэлл без всякого смущения произнес слово, бывшее причиной моего полуночного визита. — Он был гением… скажем так, у него были замечательные способности создавать наркотики-галлюциногены. Он получал их из совершенно неожиданных источников. Но потом пошел в армию, и тут все началось.

— Он сам принимал наркотики?

— Вопрос деликатный, особенно в данных обстоятельствах. — Доктор Лоуэлл выдвинул ящик письменного стола. Я ожидала, что он вынет оттуда настоящий, а не воображаемый пистолет. Вместо этого он достал бутылку шотландского виски и два стакана. — А теперь давайте отведаем разрешенного наркотика, этой нирваны средней Америки. Выпьем! — Он угрюмо засмеялся. В докторе Лоуэлле было что-то удручающее и смутно знакомое. Он наполнил стаканы. — За Калки! — сказал он. Мы чокнулись и выпили.

— Доктор Лоуэлл… — Я, не привыкшая к чистому виски, с трудом проглотила обжигающую жидкость. Арлен буквально полоскала горло текилой. В результате за десять лет ее голос понизился на пол-октавы. — Меня предупреждали о репутации вашего магазина…

— Лучшие тропические птицы и рыбы на свете. Их присылают из джунглей Амазонки прямо к вам на ранчо, в роскошные апартаменты или жалкую квартирку с одной спальней. — Свет, лившийся сверху, мешал разглядеть его глаза. — Мы отгружаем товар куда угодно.

— Я видела Джейсона Макклауда в Катманду. А сегодня днем — в вашем магазине. Сегодня вечером я встретила его снова. Понимаете, у меня возникла проблема. Забудьте про «Сан». Я вовсе не обязана продолжать писать статьи. Но я подписала контракт с «Калки Энтерпрайсиз». Считается, что я служу реинкарнации Вишну. Звучит пышно, но кто знает? А сейчас позвольте мне открыть карты. Если все эти религиозные фокусы являются лишь фасадом, за которым прячется торговля наркотиками, что будет со мной, когда поднимет шум комиссия сенатора Уайта? Я окажусь невинной овечкой в «черном вороне», едущем прямиком в Синг-Синг. — Когда я выложила все начистоту (почти), мне стало намного легче.

Доктор Лоуэлл закрыл невидимые глаза.

— Понимаю вашу проблему, — сказал он. — И отношусь к ней с уважением. Попытаюсь вам помочь. Калки не связан с этим магазином. Это целиком мое детище. Да, Макклауд действительно работает на комиссию Уайта. Как комиссии, так и сенатору Уайту нужна шумиха. Меня подозревают в торговле наркотиками. Я близко знал Калки, и мы до сих пор поддерживаем отношения. Ergo, Калки вовсе не аватара всемогущего бога, а распространитель наркотиков. Макклауд и Уайт несколько месяцев понапрасну тратили время. Но по мере роста известности Калки будет расти и известность комиссии. Уайт собирается стать сороковым — или сорок первым? — президентом этой огромной страны.