— Макклауд работает на Уайта, — сказал Брюс.

— И на Калки тоже. — Мне хотелось видеть реакцию Брюса на это заявление.

Но Брюс переиграл меня.

— Знаю. Кроме того, он работает на «Чао Чоу». И на «Триаду».

Впервые за все время нашего знакомства у меня возник неподдельный интерес к Брюсу. Мне хотелось расспросить его как следует. Но начала прибывать публика, и нам пришлось поспешно расстаться.

«Зеленая комната» находилась как раз за головой Вишну. Здесь собралось несколько мандали. Стеклянное окно комнаты смотрело в зал. Мы могли видеть публику, а она нас нет. Из окна в противоположной стене на нас смотрели ряды телевизионных мониторов, поочередно показывавших то интерьер «Гардена», то улицу снаружи, то римейк фильма «Я люблю Люси»… В общем, пока не включились телекамеры, расположенные внутри зала и снаружи «Гардена», все шло как обычно.

На Джеральдине было шелковое сари цвета нефрита. Она порывисто поцеловала меня. Лакшми этого не сделала. Но ее приветствие тоже было теплым. Профессор Джосси явно был доволен собой. Похоже, атом должен был расщепиться именно так, как задумано.

— Калки летит на вертолете! — Джеральдина была возбуждена, как ребенок в цирке. Я снова влюбилась в нее. — Он приземлится на крыше!

Джайлс поднялся к нам сразу же после окончания пресс-конференции. Его безумие, похоже, только усилилось. Он размахивал какой-то телеграммой.

— Президент выражает надежду, что сегодняшний вечер послужит на благо мира и взаимопонимания во всем мире! — Все захлопали.

— Ну вот, — сказала Лакшми, — теперь он — трижды рожденный.

Джайлс ушел в угол и вызвал кого-то по портативной рации. Все остальные смотрели на мониторы, предпочитая следить за происходящим по телевидению, а не выглядывать в окна. В ту эпоху это было общепринято: события становились реальностью только тогда, когда воспринимались из вторых рук, предпочтительно через объектив телекамеры.

Я передала Джеральдине то, что сказал Брюс.

— Не думаю, что людям это понравится. — Реакция Джеральдины оказалась неожиданно спокойной. — В конце концов, нельзя арестовать бога.

— Но Иисуса Христа арестовали.

— Не волнуйся, Тедди. Мы на финишной прямой!

Профессор Джосси был настроен на ту же волну. Он разговаривал с нами так, словно мы были первокурсницами, а не выпускницами университета. После взрыва перед нами возникнет яркое и необычное изображение атома (точнее, его тень, мандала или «эффект»). При этом возникнут живые и странные цвета узкого спектра, который способен воспринимать человеческий глаз — «в отличие от тех сверкающих цветов, которые наше зрение сможет воспринимать только в Вайкунте».

— Надеюсь, профессор Джосси, — чуть ли не по складам произнесла я, — что риск цепной реакции отсутствует.

— Любая ошибка исключена! — так же отчеканил он.

Это звучало загадочно и даже зловеще.

— Потому что, — сказала я, — в случае цепной ядерной реакции Земля останется необитаемой в течение нескольких веков.

— Вы путаете две вещи. — Профессор Джосси поднял правую руку. Большой и указательный пальцы сжались, словно держали кусочек мела. — Во-первых, вам кажется, что я могу допустить ошибку. Позвольте успокоить вас. Ошибки не будет. Благодаря телевидению весь мир увидит уникальное зрелище, символизирующее мощь Вишну, единоличного организатора первичного взрыва, в результате которого возникла известная нам Вселенная. С другой стороны, ваш прогноз того, что случится после цепной ядерной реакции, неточен.