Пиллар застывает на долю секунды.

— Конечно же. — Он поднимает бокал. — Может, сыграем в Чудную логику?

— Все что пожелаешь. Пусть это будет смешно. — Палач передает ему пистолет. — А для начала, пристрели смеха ради одного из моих охранников. Как насчет этого?

— С удовольствием. — Пиллар хватает со стола пистолет и, не колеблясь, стреляет в одного из охранников.

Я проглатываю комок в горле и отшатываюсь от него. Никогда бы не подумала, что он настолько жесток. Но кого я обманываю? На его совести двадцать мертвецов.

— Чудно! Не потерял еще хватку, Сеньор Пиллардо. — Палач с Пилларом чокаются бокалами. — А теперь, рассмеши меня по-настоящему. Расскажи мне шутку. Расскажи мне о своих приключениях за пределами Грибландии за все эти годы. Но должен тебя предупредить, если ты не рассмешишь меня…

— Ты пристрелишь меня и девчонку, я знаю.

— Нет. — Палач приближается к нему. — Я заставлю тебя расстрелять тех детишек на улице, девчонка будет наблюдать, а уже после этого пристрелю вас с ней.

В этот самый момент, я подняла свою дрожащую руку, не в силах больше здесь оставаться.

— Здесь поблизости есть ванная?

— За этой дверью, налево, — неохотно отвечает Палач. Все его внимание приковано к Пиллару.

Я поворачиваюсь и ухожу. Не из-за того, что мне нужно в туалет. А из-за детей. Пускай конец мира не за горами, но я отыщу этих детей и вытащу их из Грибландии, даже если это будет последнее, что я успею сделать перед смертью.

Глава 24

Выйдя из зала, я даже не пытаюсь найти ванную. Я просто хочу выйти отсюда и найти детей. Кругом полно солдат Палача, поэтому я притворилась чокнутой с разноцветным зонтом, которая любуется пейзажем и восхищается розочками. У некоторых я вызываю раздражение, граничащее со злостью, но никто из них не подал виду. Находиться здесь я имею полное право, на то у меня есть разрешение Палача.

Одаривая всех своей глупой девчачьей улыбочкой, я периферийным зрением искала детей. Ночь мне задачи не облегчила. Освещением мне служила лишь крошечная луна в небе. На мгновение, она показалась мне грибом, освещающим мир. Но мне — то виднее. Противоядие еще не заработало в полную силу.

Углубившись в сад, я с радостью прячусь в тени темных деревьев замка. Сейчас я ощущаю себя кошкой. Я вижу всех, но никто не видит меня. На ум сразу же приходит Чешир, но о нем мне хочется вспоминать в последнюю очередь.

Затем, вдалеке я вижу детей. Их сажают в Джип с решетками на окнах, вокруг стоят люди с автоматами. Я кошка, я на цыпочках подкрадываюсь ближе. Прежде чем посадить ребенка в Джип, ему выдается пистолет. Бог ты мой. Я, конечно, читала про наркобаронов и картелях, которые используют детей в своих грязных делишках, даже в войне, но никогда бы не подумала, что увижу нечто подобное собственными глазами.

Кажется, что слова, прочитанные в газетах; кадры, увиденные по — кабельному; не важно, какими бы жестокими и невероятными они не были, невозможно осмыслить разумом. Мы смотрим на все это, как на обычный фильм, словно, все это нереально, пока не увидим однажды своими глазами.

Но прямо сейчас, я не выдерживаю. Этим детям не стать пушечным мясом двинутых наркобаронов. Человек по имени Палач не отнимет у них детство. Я найду способ вытащить их из Грибландии. Это значит для меня больше, чем конец света. Потому что, честно говоря, миру все равно придет конец. Настоящее преступление — ничего не делать с настоящим злом.

Глава 25

Сняв обувь, я медленно приближаюсь к джипу на цыпочках. В нем около двадцати детей, и по какой-то причине, они снова вылезают из Джипа.