— А ты еще не поняла? — отвечает Королева. — Вообрази: отец семейства возвращается домой к жене и детям. Он кричит: «Дорогая, я дома». А жена ему в ответ: «Зачем ты вообще вернулся?! Я молилась Господу Богу, чтобы по пути домой тебя сбил поезд.» А муж в ответ: «Я молил Всевышнего об том же все эти годы.» Потом его ребенок войдет в комнату и скажет: «Пап — ты жирдяй. И лысый. Мои друзья смеются над тобой. И мам, ты стремно готовишь.» И этот ком правды будет становится все больше и больше до тех пор, пока они не прибью друг друга.

Маргарет не знала смеяться ей или плакать, конечно, она поначалу не поняла в чем суть этой чумы. Подумать только, большинство из нас врали друг другу дни напролет.

— А теперь представь, что это происходит на работе, — говорит Королева. — Представь, только о каких зверствах расскажут работники своему начальнику. И так далее.

Неужели поэтому я не ощущала нужды проклинать тебя целый день, несносная королева? Подумала Маргарет.

— Вообрази, что тебе придется говорить правду, Маргарет, а? Ты бы плюнула мне в лицо и сказала, как сильно меня ненавидишь. — Королева приблизилась лицом к лицу со своей помощницей. — И к чему бы это привело? Я бы приказала отрубить тебе голову. Но ты бы перед смертью позвонила Чеширу и приказала ему убить меня. А потом я бы дала Кэролусу его Колыбельную Таблетку и приказала бы ему сожрать Чешира на обед. Теперь ты понимаешь масштаб чумы?

— Похоже, что да. — Маргарет повернула на пальце кроваво-красный бриллиант. — Кэролусу удалось заразить мир тем, чего, по утверждению самих людей, им так не хватает. Прозрачности, честности и правды.

— Единственное, на что они…, вот ведь каламбур, не способны. Восхитительно!

Глава 63

Бразилия.

Мне требуется немного времени, чтобы переварить правду о правде. И по мере того, как эффект от напитка начинает испаряться, я снова начинаю возвращаться к нормальному размеру, трудно представить, как только Кэролусу пришла в голову такая идея. Трудно поверить, что способна сотворить с этим миром правдивая чума.

В мыслях, я пытаюсь представить лечебницу в качестве лабораторной крысы моего эксперимента правды. Что если бы я сказала Вальтруде и Оджеру все, что я о них думаю? Все бы закончилось тем, что меня поджарили словно курицу на шоковой терапии. А тогда что было бы если б Вальтруда сказала Доктору Тому Траклу, что он самый безумный человек в лечебнице и его место в клетке вместе с другими мухоморами? И что было бы если б Том самому себе признался в своей зависимости от таблеток? Он, вероятно, упрятал бы сам себя в психушку. Но что если Мухомор в лечебнице сказал правду? Тогда это не сработает, так? Потому что, по правде сказать, все Мухоморы верят в то, что они нормальные.

Я не так уж много времени провела на свободе, по-крайней мере, насколько я помню. Поэтому не мне судить. Но идея Кэролуса кажется зловещей и эффективной. Очевидно, людям не стоит говорить друг другу правду.

Мои глаза видят отчетливей, но образ Учёного до сих пор размыт. Могу поспорить, еще пара секунд и я смогу его разглядеть. Полагаю, он окажется тем, кого я уже знаю, так?

— И правда освободит тебя, — бормочет Пиллар. — До такой степени, что сможет убить другого.

— Прекратите смотреть на мир с этой стороны, — говорю я ему.

— Скоро в этом мире вообще не останется сторон, милая Алиса. — Вздыхает Пиллар. — Так скажи мне, Господин Ученый, разве ложь не лекарство от лжи?

— Так и есть, — отвечает Учёный. — Но даже если бы я знал, как изготовить подобного рода лекарство, сколько бы времени ушло распространить его? Червонные Кальяны продаются уже больше года.