Похищение твоей матери стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Джамили. Она потребовала развода, и семейный совет удовлетворил ее просьбу. Поскольку у меня не было другой законной жены и родственников, которые занялись бы воспитанием детей, сыновья временно присоединились к другой семье. Я не задумывался над этим, потому что одна Мария занимала все мои мысли. Ее отказы только разжигали желание обладать ею. Ты знаешь печальный финал этой истории. Я не успел попросить прощения у твоей матери за ужасные поступки, продиктованные слепой страстью. Как я страдал от осознания того, что она никогда не полюбит меня! Когда родился ты, я воспрянул духом. Ты получил свое имя в честь несгибаемой твердости Марии. Как только я взял тебя на руки в первый раз, так сразу подумал — вот мой сын Кайс, рожденный женщиной с каменным сердцем. Под влиянием задетой гордости я пытался отомстить ей всеми возможными способами. Но в то же время ты сделал то, что мне никак не удавалось: соединил нас пусть невидимыми, но крепкими узами. Мария только под угрозой разлуки с тобой вышла за меня замуж.

Как ты знаешь, по нашим законам старшая жена должна быть одной веры с мужем, поэтому прежде я снова женился на Джамиле. Но мои отношения с обеими женами не складывались, они не любили меня. Я искал удовольствий на стороне, содержал небольшой гарем. Дети оставались единственной отрадой моей жизни. Исхан и Лабиб после пребывания в доме деда стали явно недолюбливать меня. Нет, их отношение оставалось почтительным, поведение смиренным, но семья Джамили стала для них важнее отцовской благосклонности. Только ты, Кайс, всегда с радостью бросался ко мне, когда я возвращался после длительного отсутствия. С каждым годом я находил в тебе все больше сходства с самим собой. Вместе с упорством матери ты унаследовал мою целеустремленность, сообразительность и самое важное — трепетное отношение к семье. Сын, я чувствовал твою поддержку в самые трудные минуты и никогда этого не забуду. Между нами вот уже два года стоит призрак Марии. Я могу сказать в свое оправдание лишь то, что мы оба ее любили, только моя любовь была разрушительной, а твоя — созидательной. Прости меня, если сможешь.

— Отец, мне нечего тебе прощать, — наконец заговорил Кайс. — По отношению ко мне ты не сделал ничего плохого. Но, думаю, моя мать смотрит сейчас с небес и тихо радуется. Она не смогла тебя изменить при жизни, ты просто не желал идти на уступки женщине. Но всегда нужно чем-то жертвовать. Я не задумываясь поступился своей гордостью и в ответ получил любовь. Но у меня перед глазами стояла ваша грустная история, а ты действовал вслепую.

— Возможно, если на то будет воля Аллаха, мы с Марией встретимся на небесах. Тогда я смогу наконец покаяться перед ней. Дни, которые ты провел в лихорадке, стали переломными для меня. Я не смею разрушать твое счастье, разлучая тебя с этой девушкой. Мне придется смириться, если ты захочешь уехать. Я и сам все чаще мечтаю убежать подальше, оставить дела, дом, деньги, цивилизацию, о которой когда-то грезил. Пустыня зовет меня голосами предков, голосом моей матери, отца, братьев и сестер, с которыми не суждено более встретиться. Я не понимал прелести той жизни, ее плавности, неспешности, гармонии. Дубай совсем другой. Я устал от постоянной борьбы, от нечестных методов ведения бизнеса, устал обманывать, врать, чтобы заработать лишнюю купюру. Теперь настал ваш черед, действуйте.