— С моей стороны препятствий нет. Я и Ник разведены.

— Отлично. Тогда на следующей неделе устроим праздник. Надеюсь, ты успеешь познакомить меня с миссис Мэтьюз?

— Подожди, — не поверила Камилла, — ты забываешь об отсутствии английского гражданства. А где мы будем жить? Я не хочу в Эмираты. Жара вредна мне и ребенку.

— Милая, не волнуйся ни о чем. Я получил двойное гражданство и намерен подыскать себе приличный дом в пригороде Лондона.

— Но твой бизнес, семья… Неужели ты пожертвовал всем ради меня? Исхан! Он убьет тебя! Твой отец говорил…

Кайс приложил палец к ее губам.

— Ты не даешь вставить мне ни слова. Жизнь порой очень переменчива. Я хочу попросить у тебя прощения от себя и от своего отца.

— Но вы ни в чем не виноваты!

— Не совсем так. Отец обманул тебя, вынудил уехать под страхом моей смерти. Не сердись на него. Когда-нибудь я расскажу тебе историю его жизни и ты все поймешь. Он боялся потерять меня навсегда. Но мы все выяснили. Я в первый раз порадовался, что болен.

— Постой, ты болел? — Камилла провела ладонью по щеке Кайса, как будто надеясь обнаружить следы перенесенной им болезни.

— Мой недуг носил скорее любовный характер. Наше расставание подействовало на меня удручающе. Я ведь почувствовал, что ты не собираешься возвращаться, но не знал причины. Сам не заметил, как поднялась температура. Отец отвез меня в больницу. Дальше я ничего не помню. С его слов, жар не спадал, врачи забеспокоились, и он несколько часов молился Аллаху о моем выздоровлении. На следующее утро я очнулся.

— Ты мог умереть, и я не узнала бы!

— Любимая, не думай о плохом. Самое главное, разговор с отцом подарил нам шанс быть вместе. Кто знает, признался бы мой отец при других обстоятельствах.

— Кайс, как мы будем жить дальше?

— У меня есть одна идея… Сразу предупреждаю, это сюрприз, так что не пытайся выведать подробности.

— Обещаю.

— Тогда поехали? Ты нормально себя чувствуешь?

— Да, намного лучше. Но куда ты собрался?

— Увидишь.

Взявшись за руки, влюбленные направились к автостоянке. Камилла не шла, а летела словно на крыльях. Когда Кайс, открыв перед ней дверь «мерседеса», сам сел за руль, она не сдержала удивленного возгласа:

— Ты сам водишь машину? А где же телохранители?

— Отныне мне нечего бояться. Я не собираюсь провести жизнь, боязливо выглядывая из золотой клетки. Знаешь, когда вокруг постоянно толпятся люди, не давая и шагу ступить без присмотра, чувствуешь себя арестантом. Я не распоряжался своими действиями, не мог сорваться и исчезнуть на несколько дней, потому что каждую минуту у дверей моего дома дежурил охранник. Они обязаны были сопровождать меня согласно приказу отца.

— Ты ни разу не пробовал просто убежать?

— Такой поступок грозил обернуться скандалом. Отец поднял бы на ноги полицию, своих людей, я не хотел отвечать за ложный переполох, который мог сильно навредить репутации нашей семьи.

— Кайс, я так понимаю тебя! Родители в юности контролировали каждый мой шаг, названивали подругам, их родителям. Помнишь, как папа приехал за мной в ночь нашей встречи?

— Да, честно говоря, я не ожидал подобной заботы в европейских семьях. Расставание с тобой получилось таким скоротечным. Минуту назад самая прекрасная девушка сидела напротив, улыбалась, сверкая черным жемчугом глаз, и вдруг в комнату ворвался вихрь, унося за собой желанную мечту.

— Какие красивые слова! Ты говоришь, как поэт.

— У меня есть муза. Это ты, Камилла.