– Кто это она?

– В лесу, глубоком и недвижном. Туда пришла арфа, ибо должна была прийти. Как и все, принадлежащее Элду. Берегись, о, берегись Донна!

Гром прокатился, бормоча, над ними. Банен вскинула голову.

– У меня нет выбора, – вздрогнув, повторил Нэаль. – И никогда не было. Прощай.

Он распахнул дверь и вывел Банен на улицу. Он собирался закрыть амбар, чтобы пони было спокойнее, но Граги стоял на пороге. Нэаль вскочил на спину Банен и тронулся к дому, откуда ему навстречу выходили люди.

Так ему и не удалось снова вернуться в дом. Он чувствовал, что его обделили, отняв даже эти последние мгновения. Ветер завывал и хлестал Нэаля и Банен, которая плясала в волнении под ним, недовольная погодой и громом; но дождь так и не пошел. Послышался чей-то вой. Но то был не ветер. Нэаль оглянулся и увидел на крыше амбара бесформенную шапку волос – то был Граги.

– Человек, – причитал он. – О человек!

И тут подошли остальные – и Кэвин, и Барк, и Эльфреда, и все другие.

– Вот, – промолвил Нэаль, соскакивая со спины Банен. – Садись, Кэвин. Ты устал.

Кэвин упрямо отказывался, но после долгих препирательств Нэаль все же подсадил его на лошадь и взвалил на собственные плечи мешок с провизией, приготовленный для них Эльфредой. Он поцеловал ее в щеку и пожал руку Барку. Он оглядел всех подряд, но черты их лиц словно отдалялись, ускользая от него, унося с собой его привязанность, – и Нэаль не знал, как удержать ее.

– Скага, – произнес он, не досчитавшись одного. – Где Скага?

Все принялись оглядываться, но юноши нигде не было видно.

– Он был со мной, – сказала Шелта, – всего мгновение тому назад.

– Он грустит, – заметил Лонн.

И Нэаль лишь тяжело покачал головой, все понимая.

– Пойдем, – сказал он Кэвину, поправляя ремни мешка у себя на плечах. – До свиданья, – промолвил он. – До свиданья.

– Прощайте, – ответил Барк. – Благословил бы вас, да что мои благословения.

И тогда Нэаль повернулся и зашагал рядом с Кэвином, восседавшим на Банен. Ветер обрушился на них, но из черных туч так и не упало ни капли дождя. Трава и нежные колосья лежали волнами, и в небесах то и дело вспыхивала молния. Нэаль оглядывался не один раз и махал рукой, но фигуры людей становились все туманнее в шквалах урагана, налетевшего на хутор. На душе у Нэаля становилось все тяжелее и тяжелее, и ноги словно налились свинцом.

– Берегись, – прохныкал тоненький голосок с вершины холма справа от него. – Берегись. – То был Граги, сидевший на камне, среди моря бушующей травы. – О человек, в этих тучах необычный дождь.

– Что за дрянное создание, – пробормотал Кэвин.

– Будь добр, – заметил ему Нэаль. – О Кэвин, говори лишь добрые слова.

Но Граги уже исчез, и камень опустел. Банен тряхнула головой и принюхалась к ветру.

– Послушай, господин, она выдержит двоих, – сказал Кэвин. – Садись со мной.

– Нет, – ответил Нэаль. В последний раз он оглянулся, но между ним и остававшимися уже вздымался холм – он помахал рукой, но этого уже никто не видел. Отчаяние и одиночество охватили его, ветер швырнул в лицо ему пыль, и, на мгновение ослепнув, Нэаль принялся тереть глаза, не останавливаясь. Прочистив их, он снова обернулся, щурясь при порывах ветра.