– Ни доспехов, ни оружия, – продолжал Скага. – Как ты оказался во дворе?

– Кольцо твоего господина, – упорствовал Киран. – Я буду говорить только с твоей госпожой. – Он ощущал тяжесть камня, спрятанного за воротником, его присутствие и тепло, казавшееся сверхъестественным. Его близость к сердцу пугала Кирана, а Скага со спутниками подозрительно всматривались в его лицо.

– Ты увидишь ее, – промолвил Скага и махнул рукой в сторону лестницы. – Мальчик! – крикнул он. – Узнай, встала ли моя госпожа.

Парнишка бегом кинулся вверх по ступеням. Киран вздрогнул от усталости и холода, ибо ветер задувал в открытую дверь. Он мечтал лишь о кружке эля и о том, чтобы лечь и отдохнуть.

Но ни о том, ни о другом пока не шло и речи, ибо Скага продолжал смотреть на него, прищурившись, и не оказывал ни признаков гостеприимства. Управляющий знаком велел страже окружить Кирана и отвести его по лестнице в другой зал в толще Кер Велла – там, по крайней мере, было теплее, и огонь полыхал в очаге.

– Будь осторожен, – прошептал кто-то над ухом Кирана, и он вздрогнул от неожиданности. Он не знал, слышен ли голос этот другим, но никто не обернулся, а стало быть, звучал он лишь для него одного. – Берегись этого зала. Они не любят эльфийский род. И не показывай им камень.

Над очагом вздымалась каменная волчья голова. Кирану показалось, что он видел ее прежде; словно он тут уже сидел, а на правой стене висела арфа – он взглянул и смутился от того, что она висела как раз там, где он себе представил. Значит, ему снилось это место.

Или ей. У очага стоял огромный испещренный стол, а рядом когда-то было кресло. Он отчетливо видел его и, подойдя к столу, устало оперся о него в окружении столь же усталых стражей.

И женщины вошли столь быстро, что он подумал – вряд ли они спали. Да и как могли они спать, когда враг подвергал пожарам их владения? Они вышли из внутренней двери, открывавшейся в зал, – одна из них старше и уже с проседью. «Это Мередифь, – догадался Киран, – госпожа Эвальда»; и камень, подтверждая, прошептал у его сердца: «Мередифь». Другая была юной и светловолосой – и имя ее тоже шепнуло ему сердце: «Бранвин. Бранвин. Бранвин». И Киран не мог отвести от нее глаз, ибо отчаянная боль и гнев сквозили в этом шепоте. А Бранвин замерла и тоже смотрела на него изумленными голубыми глазами, казалось, не догадываясь о боли, которую вызвало ее появление.

– Твое послание, – промолвил Скага хриплым голосом.

Киран же вместо ответа взглянул на Мередифь и сделал шаг к ней, но руки вокруг него метнулись к оружию, и он не подошел к ней ближе. Он снял кольцо с пальца и передал его Скаге, который тут же вручил его госпоже. Она взяла кольцо, как драгоценность, внимательно осмотрела его и подняла встревоженный взор.

– Мой муж? – промолвила она.

– С ним все в порядке, госпожа. Я принес его любовь и слово моего короля: держитесь, защищайтесь, не дайте обмануть себя врагу и не принимайте никаких условий. Король выиграл великую битву при Дун-на-Хейвине, и враг все надежды возлагает на эту долину как на последнее свое прибежище. Удерживайте этот замок, а король и ваш господин подойдут к ним сзади, как только смогут. Им все известно. Дело за вами.

– Да будут благословенны твои известия, – зарыдала госпожа, и даже морщины на лице Скаги разгладились.

Мередифь подошла и протянула к Кирану руки в приветствии, но он ощутил на плече тяжелую руку Скаги, отстранявшую его.

– Это не все, – заметил Скага. – Этот человек каким-то образом перебрался через стены без доспехов и оружия, пройдя незамеченным сквозь внешние посты.