– А что же тогда до тех, кого ты считаешь сородичами? Где они?

– Ушли, – ответила она. – Все, кроме меня.

Киран отпустил ее руку, чтобы взглянуть на нее, а отпустив, покачнулся и в страхе вскрикнул, ибо они вышли на берег Керберна, блестящего потока, обрамленного ивами, и имя ему было Аргиад, что значит серебро. Она поддержала его, снова взяв за руку.

– Берегись. Ты можешь упасть. За человеческие годы Керберн искривил свое русло, и берега его круты. Но что хуже, гораздо хуже – никто не знает, как глубоко он утонул в тенях. География госпожи Смерти – лишь черное зеркальное отражение этого мира, но все же отражение, и меня не заботит эта река в ее мире. Но ты не забывай о своей ране, когда идешь по Элду.

Он вздрогнул; она ощутила его острый страх, и холодом отозвался камень на ее груди. Дотронувшись до камня, Арафель согрела и его, и Кирана.

– Пользуйся камнем, – посоветовала она. – Смерть не сможет заполучить тебя, если ты научишься ходить по Элду. По желанию сердца ты можешь оказаться здесь, если не уйдешь слишком далеко; и по желанию сердца ты сможешь уйти.

– Это великий дар, – признал Киран наконец. – Но говорят, все дары этого мира нуждаются в оплате.

– Только не среди родных.

Растерянным и измученным взглядом посмотрел он на нее, как смотрит загнанный олень на псов, окруживших его.

– В тебе течет эльфийская кровь, – промолвила Арафель. – Разве ты не знал? Иначе ты не смог бы сюда прийти. Ведь я сказала, что когда-то мы правили в Кер Донне.

– Так говорят.

Она почувствовала, как бьется его сердце, словно пойманное в ловушку камня.

– Разве это так ужасно, – спросила она, – узнать о таком родстве?

– Я родной сын своего отца, я не подменыш.

– Тогда от отца или от матери ты унаследовал мою кровь. Нет, ты не подменыш. В тебе нет ничего низменного. Кто выше всех остальных, отец твой или мать?

Страх заполнил его, сметая все известные ему истины. «Отец», – прочла она в мыслях Кирана. Он ничего не сказал. Арафель почувствовала холодок, пробежавший по его спине, но то была не Смерть. Она ощутила его воспоминания о древних камнях близ Кер Донна, почуяла детские страхи, все мрачные легенды и человеческую ненависть и вздрогнула сама.

– Прости меня, – промолвил он, чувствуя, что ей открыта его душа. В мыслях его были смятение и чувство долга, страх смерти и черные гончие. Он взялся за цепь на шее, пытаясь ее снять, но Арафель перехватила его руку, удерживая его.

– Ты не умрешь, – пообещала она. – Я отведу тебя, куда тебе надо. Пойдем, это недалеко.

Лес заканчивался у яркого потока, там, где взгляд тонул во мгле, лежала граница ее мира. Она провела его сквозь это мутное место, ступая вслепую и лишь держась рукой за камень, который помнил, каким был мир когда-то, – так она угадывала очертания за пустотой, находя нужную дорогу. Она помнила, каким был когда-то Кер Велл – нежно-зеленым холмом, купающимся в неувядающей весне; и так она нашла его, продолжая крепко держать за руку Кирана. Но даже на этих тенистых тропах они различали всполохи костров, военные кличи и тени сражения, бушующего вокруг них.

Видели они и другое. Но Смерти не было рядом.

– Не обращай на нее внимания, – сказала Арафель. – Держись за камень и иди со мной.

Она вела его все увереннее за собой в смертную ночь и в грохот сражения под черными стенами Кер Велла. Она знала, как в него войти. Никакая охрана не могла противостоять ей. И она провела его в замок.

– Прощай, – промолвила она.