— Наоборот, — бодро ответил Мешалкин. — Будешь под моей постоянной защитой. Более того — под защитой всей московской полиции. Сплошная для тебя выгода. Никаких рэкетиров, никаких воров!

— А если кто-нибудь узнает? — опасливо спросил Вазген.

— А ты никому не говори, вот никто и не узнает, — сказал Мешалкин. — Понятно, что и я никому ничего говорить не буду. Мне-то — какая выгода болтать?

Вот так Мешалкин и обзавелся конспиративной квартирой. А Вазген, соответственно, стал ее содержателем. И даже получил псевдоним Арцив, что в переводе с армянского на русский означало «Орел». И, надо сказать, Мешалкин ни разу не пожалел, что обустроил в апартаментах у Вазгена конспиративную квартиру. Место было удобное, потайное, к тому же Вазген насчет нее помалкивал, так что никому и в голову не могло прийти, что здесь конспиративная квартира, в которой Мешалкин встречается со своими засекреченными помощниками — агентами и доверенными лицами. А кроме того, Вазген соблюдал традиционное кавказское гостеприимство, и на столе в потайном помещении всегда стояло вино, фрукты, закуски, и все это — за счет заведения, то есть за счет Вазгена, что являлось плюсом. Дело, конечно, было не в вине и не в закусках, однако же в такое конспиративное место осведомители приходили с гораздо большей охотой, чем в какие бы то ни было другие места. Само же место называлось «Пещера», ибо конспиративные квартиры также обязаны были иметь свои имена.

Вот в этой-то «Пещере» Мешалкин и встретился со своим агентом Вокалистом. Раньше Вокалист был ресторанным певцом, оттого, собственно, и получил свой псевдоним. В процессе своей ресторанной певческой карьеры он обзавелся всяческими связями, порой довольно-таки предосудительными, и вольно или невольно стал носителем полезной для уголовного розыска, и для Мешалкина в частности, информации. Мешалкин завербовал его еще в то время, когда он выступал на ресторанных подмостках.

Конечно, не по доброй воле будущий Вокалист согласился на тайное сотрудничество с Мешалкиным — добровольных, движимых чистым энтузиазмом помощников у сыщиков почти не бывает. А просто в один прекрасный момент Мешалкин подловил своего будущего агента на одном сомнительном дельце, которое было, что называется, «в обе стороны», то есть за него можно было на пару годков угодить в тюрьму, а можно было отделаться испугом средней степени тяжести. Но Мешалкин, как опытный оперативник, поставил вопрос таким образом, что перед будущим агентом Вокалистом встал выбор: садиться ему в тюрьму или оставаться на свободе, но не просто за спасибо, а в качестве агента. Само собой разумеется, что ресторанный певец выбрал второй вариант. Вот так он и стал Вокалистом.

И в общем и целом Мешалкин не пожалел, что завербовал певца. Случалось, что агент снабжал его весьма ценными сведениями. Бывало, конечно, и другое — агент всякими способами пытался, что называется, «соскочить с крючка», и тогда Мешалкину приходилось применять целый комплекс воспитательных мер, дабы не лишиться ценных глаз и ушей в лице своего агента. В данный момент Вокалист сидел на крючке надежно, и потому Мешалкин мог рассчитывать на то, что он получит и впрямь ценные сведения.

— Привет! — сказал Вокалист, с ехидным прищуром глядя на Мешалкина. — Поздравляю тебя, а заодно и себя с долгожданной встречей. Вот так и тянет обнять тебя и расцеловать, как отца родного. Как ты думаешь, с чего бы это?

— Должно быть, со вчерашнего перебору, — ухмыльнулся Мешалкин.

— А что, заметно? — хмыкнул Вокалист.

— Просто-таки на лбу написано! — сказал Мешалкин. — Аршинными буквами!

— В принципе, ты прав, — кротко согласился Вокалист.