Вокалист умолк и потянулся к вину. Он налил напиток в бокал, выпил, поморщился, налил второй… Молчал и Мешалкин. Он размышлял. Дело выглядело скверно. Коль в городе появился новый вид наркотика, значит, его кто-то сюда доставил! А вот кто — о том Мешалкин не имел пока никакого представления. Ясно было одно: это новый канал поставки. И попробуй вот так вот, не имея никакой подробной информации, напасть на след поставщиков! А напасть надо, причем чем быстрее, тем лучше. Потому что это был не совсем обычный наркотик: тут Мешалкин верил своему агенту Вокалисту просто-таки стопроцентно. Ну, а коль он необычный, то очень скоро большая часть наркоманов переключится именно на него, отодвинув в сторону всяческие патриархальные «драпы» и прочую гадость. И начнут в ускоренном темпе загибаться и умирать. Да она не та еще беда, что наркоманы начнут массово умирать — в конце концов, они сами выбрали для себя путь к гибели. Истинная беда была в том, что прежде чем умереть, они всякими способами постараются добыть для себя деньги, чтобы приобрести этот наркотик. А это означает, что участятся кражи, грабежи, а то и убийства. Вот что было по-настоящему страшным! А потому надо было действовать. Надо было во что бы то ни стало и как можно скорее напасть на след тех, кто доставляет этот чертов «тоннель» в город. И, в частности, в район, в котором трудится Мешалкин. Ведь, в конце концов, ночной клуб «Башня», о котором ведется речь, именно в его, Мешалкина, районе!

— Больше они тебе ничего не сказали? — спросил майор.

— Мопсик с Ливерпулем? — ухмыльнулся Вокалист. — Кое-что сказали… А хочешь, спрашивают, получать такое удовольствие каждый день в неограниченном количестве? Тут главное не торопиться с ответом на такой вопрос. Потому что торопливость означает ненужное, а потому подозрительное любопытство. А это настораживает. И наоборот: уход от ответа настораживает также. «Ну, — отвечаю, — как тебе сказать… Ты, что ли, будешь доставлять мне такую радость?» — «А может, и я», — отвечает то ли Мопсик, то ли Ливерпуль. И вот тут-то я задумался. Зелье на меня, понимаешь ли, продолжает действовать, а я — в размышлениях. Вот такая у меня опасная работа ради того, чтобы ты выбился в подполковники!

— И что же ты им ответил? — не обращая внимания на последнюю реплику, спросил Мешалкин.

— Ливерпулю и Мопсику? А что я им мог ответить? Ведь они предлагали мне поучаствовать в распространении этого самого «тоннеля». За малую долю — понимаешь ты это или не понимаешь?

— Еще как понимаю, — ответил Мешалкин. — Именно в том и состоял их намек.

— А оно мне надо, такое горе? — сказал Вокалист иронично и одновременно горестно. — Ведь когда я попадусь, а попадусь я обязательно, ты, небось, не станешь вытаскивать меня из тюрьмы? Не такая это статья — торговля наркотиками, — чтобы хватило даже твоего авторитета! Я прав или я не прав?

— Наверно, прав, — вздохнул Мешалкин.

— Вот видишь! А потому ну его к лешему, такое удовольствие. Я сделал вид, что подумаю над предложением, а сам-то я решил от него отказаться.