— Нет, не останешься! — усмехнулся Мешалкин. — Ты рассуди сам. Ладно, сегодня ты нам ничего не расскажешь и завтра тоже ничего не расскажешь. А вот, допустим, послезавтра — можешь и рассказать… А потому ты — потенциальная опасность для тех, кто выше тебя в вашей цепочке. Этакий источник сведений… И самое простое — заткнуть этот источник. Нет источника, нет и опасности.

— И молчал ли ты перед нами как герой-подпольщик, или все нам поведал сразу и во всех подробностях — никого это интересовать не будет. В любом случае им без фонтана проще и надежнее, чем с фонтаном. Ты уясняешь такое иносказание? — дополнил слова Мешалкина Лосенок.

— Но только не говори нам, что наркотик, который мы у тебя изъяли при твоем задержании, тебе подбросили или ты нашел его на улице! — усмехнулся Железняк. — Все равно не поверим, да еще и обидимся. Вот тебе еще одно иносказание.

— Хорошо, — угрюмо произнес Акробат. — Спрашивайте…

* * *

Перво-наперво оперативники пожелали узнать, кто поставляет в город «тоннель» и в каком количестве.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Акробат. — Вы правильно сказали: я — бригадир. Я имел дело с одним поставщиком. Мое дело распространить наркотик и отдать поставщику деньги. Конечно, за вычетом моего гонорара, — усмехнулся Акробат.

— А что, большой гонорар? — уточнил Железняк.

— Десять процентов от суммы, — ответил Акробат.

— Это много или мало? — спросил Герасимов.

— Мне хватало, — Акробат еще раз мрачно усмехнулся.

— Сколько людей работает на тебя? — спросил Мешалкин.

— Шестеро, — сказал Акробат, помолчал и добавил: — Хотел завербовать еще двоих, да вот…

— Мопсика и Ливерпуля? — спросил Лосенок.

— Их…

— Тебе придется всех их назвать, — напомнил Мешалкин.

На это Акробат ничего не ответил, лишь скривился.

— Впрочем, об этом потом, — сказал Мешалкин. — Сейчас нас интересует тот человек, кто поставлял тебе наркотики.

— Только не убеждай нас, что ты о нем ничего не знаешь и что является он к тебе на встречу в маске летучей мыши! — усмехнулся Лосенок, и усмешка получилась жесткой и холодной, равно как и тон, которым были сказаны эти слова. — Не поверим…

Непонятно было — то ли усмешка, то ли слова, то ли все вместе подействовало на Акробата, но он с испугом взглянул на Лосенка, мотнул головой и ответил:

— Ну да, летучая мышь… Конечно… Елизаветой ее зовут. А фамилия — Матвеева. Она и поставляла.

— Вот так дела! — присвистнул Лосенок. — Поставщик женского пола! Дама!

— Дама, — подтвердил Акробат. — Моя любовница…

— Ну да? — не поверил Лосенок, но в голосе его слышалась ирония. — И поставщик, и по совместительству любовница. Или, может, наоборот?.. Ну, да неважно. Но только вот чего я не пойму. Что ж ты ее так легко обозначил, коль она, так сказать, предмет твоей душевной и разной прочей страсти? Уж не врешь ли ты?

— А почему я должен был молчать? — со злостью ответил Акробат. — Пускай и она ответит, коль уж втравила меня в это дело! — Он помолчал и добавил нецензурное ругательство.

— Ого! — воскликнул Лосенок. — Да тут, похоже, целый сценарий для стотридцатисерийного сериала! Роковая женщина и доверчивый юноша! Домохозяйки обрыдаются! А только для чего же ты встрял в такое нехорошее дело? Ведь не силком же она тебя вынудила!

— Думаю, что и ты встрял бы, как и я, коль увидел бы ее, — усмехнулся Акробат.