Веселые приключения начались, когда спецназовцы вплотную приблизились к поселку и ступили на его окраины. Поселок и впрямь был небольшим — всего дворов двадцать, от силы тридцать. Людей почему-то видно не было. Хотя спецназовцы догадывались, отчего оно так: должно быть, люди заметили их приближение и укрылись в домах. Значит, теперь надо быть осторожным втройне. Тот, кто от тебя укрывается, может в тебя и выстрелить…

И действительно, вскоре началось! Из окон домов вдруг раздались выстрелы — одиночные и короткими очередями. Стреляли, впрочем, не только из домов, но и из каких-то построек рядом с домами, из-за углов, даже с крыш. Поначалу спецназовцы в ответ не стреляли: нужно было определиться, кто именно в тебя палит. Ведь могло быть и так, что стреляли женщины и дети. Не станешь же стрелять в них ответно! Для таких случаев у спецназовцев была особенная тактика…

Однако же скоро выяснилось, что стреляют мужчины. То здесь, то там, то из окошка, то из-за угла выглядывали на миг бородатые лица, и вскоре оттуда звучали выстрелы. Из двух окон даже вылетели гранаты: одна разорвалась с гулким треском, а вторая отчего-то не взорвалась. Но и при таком раскладе спецназовцы старались не отвечать огнем на огонь, и если стреляли в ответ, то нечасто и так, чтобы не задеть, а лишь отпугнуть того, кто стреляет в тебя. В конце концов, не убивать же они сюда пришли, а лишь отыскать таинственную женщину-агента с чудным позывным Терапевт и спасти ее…

Действовали спецназовцы парами. Они подбегали к дому или какому-нибудь хозяйственному строению, приникали к стенам, буквально сливаясь с ними, и ждали, не откроется ли из дома пальба и не вылетит ли оттуда граната. Если из дома начинали стрелять, спецназовцы открывали ответный огонь. У них было множество отрепетированных и проверенных реальной практикой способов и приемов, как не угодить под выстрелы, когда в тебя стреляют из укрытия. И они пользовались этими приемами, стреляли в ответ — тут уж деваться было некуда. Тут или тебя, или ты. А когда выстрелы в доме стихали, один из спецназовцев со всего маху бил ногой по двери. Обычно дверь открывалась после первого же, от силы после второго удара. Ну а если же дверь не открывалась, а случалось и такое, тогда один из бойцов, вытянув вперед руки, бросался в окно. Обычно оконные рамы не выдерживали такого напора, тем более что тело бойца было утяжелено бронежилетом, и вдребезги разлетались.

Оказавшись внутри помещения, боец первым делом падал ничком на пол, чтобы избежать возможного попадания пули. Если следовал выстрел, боец тут же стрелял в ответ, перекатывался по полу, меняя позицию, и опять стрелял… А затем несколько раз подряд громко кричал: «Терапевт! Терапевт!», надеясь услышать ответный отклик. Второй же боец в это время подстраховывал товарища снаружи. Прием был, в общем, бесхитростный, но изобретать что-то новое и необычное не было ни времени, ни смысла. Слово «терапевт» в данном случае было и паролем, и отзывом на него.

Цветок искал Терапевта в паре с Червонцем. Обязанности у них распределялись так. Если из дома раздавались выстрелы, то стрелявших Червонец и Цветок усмиряли вдвоем. А когда выстрелы стихали, Цветок, габариты которого были куда внушительнее, чем у Червонца, таранил двери или окна, врывался, будто огромный невиданный снаряд, в помещение, падал на пол, перекатывался, стрелял в ответ, если стреляли в него, после чего произносил громким голосом желанное слово. Червонец же подстраховывал его и дважды вступал в короткие сражения, отгоняя выстрелами шальных людей с бородами.

Так они проверили четыре здания — два дома и два помещения, в которых хранилась всяческая хозяйственная утварь. А в пятом здании они нашли то, что искали. Точнее сказать, того, кого искали.

Случилось это так. Дом стоял на отшибе, метрах в восьмидесяти от других домов, и, как все дома в поселке, он был неказист, приземист и сложен из дикого камня.