|
Его мягкие лучи очертили голые кроны, скользнули меж ветвями, будто силились пробиться в чащобу. Побежали дальше. Туда, где некогда раскидывались золотые нивы. Лучи коснулись побуревшей травы. Заиграли бликами в капельках росы на высоких былинках. Мягкой волной добрались до молчаливых руин. Солнечный свет обрисовал уснувшие камни с остатками увядшей плесени, что облетала подобно осенним листьям. Лучи с любопытством старались заглянуть в каждый уголок некогда прекрасного города. Его закоулки скрывались за пеленой мрака долгие годы. Теперь же город оказался как на ладони: светлые улочки, молочно-белые камни и многочисленные постройки без окон, дверей и крыш. Он просматривался насквозь до самого дворца на высоком холме. Лучи взбежали туда в самую последнюю очередь. Они ворвались во внутренний двор и осветили неподвижную пару в самом его центре: могучий мужчина сидел на земле, прижимая к себе хрупкую рыжеволосую женщину. Он смотрел прямо перед собой, поэтому солнце отразилось в его золотисто-карих глазах, заставив прищуриться. Женщина в его руках дышала слабо. Неглубоко. Но стоило свету коснуться ее длинных ресниц, как она едва заметно шевельнулась.
Иврос вышел из оцепенения. Посмотрел на нее встревоженным взглядом и тихо позвал: – Гвинейн… Гвин. Ты меня слышишь? – М-м-м-м? Гвин поморщилась. С трудом открыла тяжелые веки. – Слава богам. – Иврос обнял ее крепче. – Я думал было, ты умерла. – Что произошло? – спросила адептка, хотя прекрасно помнила все до мелочей. Давящая боль в голове говорила о том, что она благополучно пережила еще один переход в состояние окулус и обратно. – Ты вдруг отключилась, – он осторожно провел пальцами по ее шее, – а я увидел у тебя порез вот здесь. Тонкий черный след, как от царапины. Я боялся, что матушка тебя коснулась, когда напала. Боялся, что она опять тебя отравила, а противоядия у меня нет. Но потом я понял, что ты дышишь. Знаешь, как очень крепко спящий человек. Я не стал тебя тревожить в таком состоянии. Она коснулась шеи в том месте, где показал Иврос. Похоже, царапина все же была. – Действительно. И я не умерла. Как странно. Возможно, помог мой окулус, но… – Гвин вдруг осенило: – Я все же сделаю ставку на твою кровь. – Она слабо улыбнулась. – Пусть будет так. Иврос улыбнулся в ответ. Тепло и искренне. – И ты просидел со мной всю ночь, вот так, на земле? – Гвин не смогла скрыть удивления. – Угу. – Спасибо, Ив. Она прижалась к его широкой груди. Зажмурилась. В объятиях молодого колдуна было тепло. Даже жарко. Несмотря на холод осеннего утра вокруг. – Хочешь, отнесу тебя домой? – спросил он, уткнувшись подбородком в ее волосы. – Поспишь нормально. Гвин ощутила болезненный укол совести. Оказывается, она у адептки все же имелась. И, судя по ощущениям, имелась в избытке. Реальность вернулась к ней. Реальность оказалась ужасна. – Нет. – Гвин проглотила комок в горле. – Давай еще немного посидим? – Хорошо. Но спустя несколько минут она нехотя оторвалась от него. Посмотрела снизу вверх. Протянула руку. Коснулась небритой щеки. Вздохнула. Нахмурилась. – Что не так? – Он прищурился. Каркнула ворона, сбив адептку с мысли. Гвин вздрогнула и огляделась по сторонам. Округлила глаза. Они были повсюду. На разрушенных стенах. На крышке старого колодца. На разбитой решетке ворот. На крыше дворца. Десятки черных ворон. Они сидели на удивление тихо и неотрывно наблюдали за странной картиной посреди дворика. – Мы тут не одни, – прошептала Гвин. |
