Холодные зимние сумерки пробрались в лес незаметно. Адептка потеряла счет времени. Тени густели. Воздух остывал. Мороз кусал щеки и нос, пробирал до костей, заползая под капюшон. Но Гвин прекрасно понимала, что ехать на горячем меховом звере – вариант не худший. Пешком она бы давно отморозила себе ноги.

Вскоре она совсем перестала разбирать дорогу в темноте. А медведь все шел и шел вперед.

– Далеко еще? – Гвин зевнула. – Ты не проголодался? Устал, наверное.

Оборотень заворчал.

– Чтоб я понимала, что ты говоришь.

Она совсем легла животом на мешок Ивроса, а замерзшим лицом уткнулась в густую шкуру.

– Если я усну, постарайся меня не уронить, – попробовала пошутить Гвин.

Колдун шутку не оценил и снова сердито заворчал.

– Да не сплю я, не сплю. – Адептка нехотя выпрямилась. Поерзала. – А медведям седло не положено?

Оборотень тряхнул спиной так, что чуть было не скинул ее с себя. Гвин ойкнула, но удержалась. Всю дальнейшую дорогу она предпочла благоразумно молчать. В надежде, что до Бастиона они доберутся хотя бы к полуночи.

Кроме того, адептка ощутила характерные перепады в воздухе. Признаки того, что погода могла в скором времени поменяться. Зеленую луну скрывали низкие снеговые тучи. Они пришли с гор Чернильной Цепи – высокой гряды, что величественно возвышалась на востоке Нордвуда. Эти горы служили границей с соседним королевством Валиндер. Наверное, их монархов Бариан Мейхарт тоже пригласил на грядущий праздник.

Вскоре действительно пошел снег. Сначала мелкий и редкий. Потом все гуще и гуще. Мягкие хлопья проскальзывали меж ветвями. Убаюканная долгой дорогой, Гвин сонно смотрела, как они опускались на голову медведя, а он периодически шевелил ушами, стряхивая их. Она даже подумала, что оборотень решил дойти до Бастиона. Но вместо этого он обогнул очередной холм с громадным дубом на вершине и остановился.

Оборотень заворчал и начал шевелить лопатками, показывая, что желает снять со спины наездницу.

Гвин послушно сползла с него. Она бросила в снег сумки. Потянулась с наслаждением. И выругалась вслух одним из самых любимых грязных слов. Захрустели затекшие суставы. Женщина покрутила головой, восстанавливая кровоток, и только тогда увидела причину их остановки.

Старый дуб рос на полом холме. Его корни с одной стороны возвышенности вылезали наружу и опускались до самой земли. А под ними действительно была пещера – маленькая и надежно укрытая от глаз.

Гвин подошла ближе, наклонилась и раздвинула корни. Внутри были лишь кромешная темнота да запах палой листвы. Она стянула одну перчатку и принялась творить свет из собственного тепла. Так же, как накануне.

Маленький шарик серебристого цвета сгустился на кончиках пальцев, освещая пространство под холмом. Крошечная пещерка. На стенах – корни и земля. На дне – пожухший мох и мелкий мусор вроде веточек и листьев. Никаких следов диких зверей.

– Переночуем тут, – раздался за спиной хриплый голос Ивроса. – Не дворец. Но здесь хотя бы сухо.

Адептка скинула светильник с ладони. Тот вплыл внутрь пещерки и завис под низким сводом.

– Почему здесь никто не поселился? – Она нахмурилась. – Хорошее укрытие.

– Я ночевал здесь в облике медведя несколько раз. Может, поэтому. – Колдун взял их сумки. – Лезь внутрь, если не хочешь спать у входа.