Дневной свет, льющийся через окно, обрисовывал его мышцы, заставляя кожу сиять.

Ее нервные окончания пробуждались по мере того, как она наблюдала за нам, как он провел валиком сначала вниз, потом вверх, как она его учила. Мышцы на его плече были напряжены, но не от покраски стен. Он знал, что Кейти стояла за ним, но был полон решимости не замечать ее.

Она не хотела, чтобы ее игнорировали! Она подошла к нему, вырвала валик из рук и провела им по его лицу. Ха! Попробуй не заметь это!

Поначалу он оставался совершенно неподвижен.

— Ты заплатишь за это, — мягко сказал он. Но вместо того чтобы наказать ее, он протер глаза и схватил кисть, лежавшую около его ног. Он окунул ее в банку с краской. А потом начал покрывать стены бледно-желтым цветом. На его лице было выражение крайней сосредоточенности, будто судьба мира зависела от него. Вверх. Вниз. Вверх. Все мышцы на его теле двигались с каждым движением. Напрягались. Расслаблялись.

Даже когда игнорировал ее, он оставался воплощением страсти. Она понимала, что его великолепная физическая форма была приобретена из-за многочисленных сражений, но смотря на него, ей в голову никак не приходили картинки кровавых битв. нет, смотря на него, она представляла шелковые простыни и разгоряченные тела.

— Мне нужна еще краска, — сказал он в конце концов., но даже не взглянул на нее.

— Хочешь раскрасить меня?

Его челюсть напряглась.

— Чтобы докрасить стену.

Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал. Когда она поняла, то похотливый туман, окружающий ее, рассеялся.

— Я дала тебе столько, что хватило бы разрисовать Великую Китайскую Стену!

— И все же моя банка пустая.

Не зная, что ожидать, Кейти перевела взгляд на стену. Она была идеальной. Она повернулась и посмотрела на стену сзади. Она затаила дыхание.

— Боже, что ты сделал?

— Я красил. — Три пустые банки из-под краски стояли в углу. — С небольшой помощью магии.

— Ты открыл и попробовал и другие цвета. — Сначала она говорила почти шепотом, наполненным ужасом, а потом увеличила громкость. — Я дала тебе всего один цвет! Один!

Один!!!

— Ну, я мог использовать и те цвета. И я использовал. — Он подошел к ряду банок, которые Кейти расставила, согласно цвету. Джорлан взял по банке из каждого ряда. — Если их нельзя было использовать, ты должна была сказать мне.

Все знают, что нельзя смешивать цвета.

— Ты сказала, не красить пол, не красить плинтус. Не красить круговыми движениями. И ничего из этого я не делал.

— Ты прав. — Черт, он был прав, и она не может отчитывать его за свои собственные ошибки.

Стена была ужасной. Абсолютно отвратительной. Как размазанная обесцвеченная радуга. В нескольких местах краска пузырилась… боже! Это что, грязь? Она подавила стон. Как ей исправить эту стену? Она никогда не сталкивалась с такой проблемой, несмотря на четырехлетний опыт.

— Я сделал не так, как ты хотела? — спросил Джорлан. Выражение его лица было почти мятежным, что еще больше придавало комичность ситуации: его щеки были измазаны желтой краской.

А теперь в довершение ко всему она задела его самолюбие. замечательно. просто чертовски замечательно.

— Ты все сделал хорошо.

— Тогда я должен услышать твою благодарность.

Он должен услышать ее благодарность? Ее благодарность?! Красная пелена гнева застилала глаза Кейти, смывая предыдущую благосклонность. Он игнорировал ее весь день, испортил стену, а сейчас хочет услышать “спасибо”?

— Почему я должна благодарить тебя, когда ты пропустил пятно? — Она взяла в руку валик и провела им по его носу.