Появление всадников, с плененным Вовиком, было встречено в лагере торжествующими воплями.

– Пособника отравителя Кранца изловили! – неслось со всех сторон радостное улюлюканье солдатни. – Ну и повертится же он теперь на жаровне в пыточной Эльмателя!

Вопреки ожиданиям Вовика, Эльматель оказался вовсе не высоким худым эльфом с длинными ушами и пронзительным взглядом огромных фиолетовых глаз. Палач герцога Муравского, вообще, не имел никакого отношения к эльфийскому племени. Откуда у него вдруг взялось такое странное имя, можно было лишь, только догадываться. Скорее всего, его бедную матушку урожденную эльфийку, взял силой какой-нибудь орк или гоблин.

Более всего Эльматель походил на огромного, толстого кабана, вставшего на дыбки. На нем были короткие кожаные штаны, отдаленно напоминавшие шорты, которые поддерживал широкий ремень с большой серебряной пряжкой. Вся тело палача было сплошь покрыто курчавыми рыжими волосами, больше похожими на звериную шерсть.

Все эти мысли молнией пронеслись в воспаленном мозгу Вовика, когда его втолкнули в походную пыточную, устроенную в заброшенной кузнице. Каменные стены, сложенные из грубых неотесанных камней и кое-как скрепленные известью, изрядно покосились и грозили рухнуть в любой момент. Углы кузницы поросли мхом. Судя по свежим необструганным жердям, на которые сверху было накидана солома, крыша была восстановлена совсем недавно.

– Ну, проходи, мил человек, гостем будешь! – по-людоедски усмехнулся, обнажив кривые, растущие невпопад зубы, хозяин пыточной. – Устраивайся поудобнее, а я пока огонек раздую, чтобы тебе не так зябко было.

С этими словами, Эльматель подошел к огромному кузнечному горну и принялся мехами раздувать тлеющие в глубине угли.

– Садись, маленький негодяй! – послышался из темного угла тихий смешок, тут же перешедший в кашель.

Вовик, подслеповато щурясь, вгляделся в темноту и обнаружил, что кроме них с Эльмателем в пыточной есть еще кто-то.

– Я – Цист дознаватель! – зажимая рот платком, покрытом капельками крови и продолжая неистово кашлять, пролаял человек в черной инквизиторской сутане, выходя на свет.

Его изможденное, костистое лицо было обтянуто тонкой, прозрачной кожей, цвета бледной поганки. Закончив кашлять, Цист аккуратно свернул и спрятал окровавленный платок в недра своей необъятной сутаны. Тяжело ступая, дознаватель прошел к большому деревянному столу, заваленному листами пергамента и свитками. Опершись о столешницу длинными костлявыми руками, он вперил взгляд глубоко ввалившихся горящих лихорадочным блеском глаз в Вовика. Вдосталь насладившись произведенным эффектом, он сделал широкий жест рукой в сторону массивного пыточного кресла:

– Прошу!

Вовик с ужасом покосился на грубо сколоченный деревянный стул с непомерно высокой спинкой, снабженной разъемным металлическим обручем, на уровне шеи. На подлокотниках ужасного устройства были закреплены широкие кожаные ремни с массивными пряжками, для удерживания рук пытаемого. Опустившись в кресло, Вовик обнаружил, что вся древесина подлокотников покрыта, глубоко въевшимися, бурыми пятнами. Сердцем он прекрасно понимал, что это была засохшая кровь предшественников, но разум его упорно не хотел в это верить.

Тем временем, невесть откуда взявшийся служка-монах плюхнулся на лавку, подле дознавателя Циста. Пододвинув к себе чернильницу с торчащим в ней гусиным пером, он широко зевнул, после чего, взял чистый лист пергамента и приготовился вести записи по ходу допроса.

– Итак, начнем благословясь! – Цист осенил себя охранительным знаком, после чего тяжело кряхтя, опустился на лавку. – Пиши! Дознание в отношение бульдожского шпиона по имени… Как твое имя, негодяй?

– Лотар, – хрипло ответил Вовик.